— Потушили?

— Тушат, — утирает лоб Прохор. Размазывает грязь и копоть по всему лицу. — Ещё и цех пожечь хотели, да сторожа заметили, тревогу подняли.

И после коротенькой, едва заметной паузы добавляет:

— Ещё стрельба была, раненые есть и убитые…

— Наши? — не спросить не могу. Фразы выдаю короткие, рваные, но так и нужно, нечего тут рассусоливать.

— Нет, — торопится Прохор. — Чужие все.

Это просто отлично, что чужие. Не зря, значит, на охране в своё время настаивал. Вот и пригодилось.

Минута, и я готов к выходу. Осталось обуться внизу, и всё.

— Пошли, — первым выскакиваю за дверь.

Перед парадной машина. Передняя дверь услужливо открыта, меня дожидается. Но очертя голову внутрь нырять не собираюсь, ночное происшествие заставило вспомнить об осторожности. Ухожу в сторону от распахнутой двери, чтобы не маячить в освещённом проёме, не изображать из себя лёгкую мишень, первым делом оглядываю улицу, потом саму машину, вижу знакомого шофёра и только тогда лезу внутрь. Правая рука всё это время находится рядом с нагрудным карманом куртки, где лежит пистолет. Так оно лучше будет.

Ночные улицы пустые, запоздавшие прохожие не в счёт. Пролетаем по мостовым быстро, на проходной почти не задерживаемся, взбудораженная охрана узнаёт меня в лицо, но всё равно проверяет пропуск. И только после этого открывают ворота.

К моему приезду пожар уже потушили, пожарные бригады сворачивают шланги. Выхожу, запах гари дерёт нос, заставляет чихнуть. Вынужденно наклоняюсь, и в этот момент в стороне грохочет выстрел. Пуля бьёт в стену за моей спиной, между заводскими корпусами мечется эхо выстрела.

Кувырком ухожу в перекат, ближе к автомобилю, прижимаюсь плечом к колесу, рву застёжку кармана и выдёргиваю пистолет. Передёргиваю затвор, щёлкаю предохранителем, высовываю руку и стреляю в сторону противника, жму на крючок раз, другой. Резким бахом грохочут в ночи выстрелы и две пули дружно уносятся куда-то туда, в вязкую темноту проезда между чёрными кирпичными коробками.

Выглядываю из-за машины. Не высовываю голову сверху, не выкатываю качан мишени над капотом, а осторожно выглядываю между бампером и фарой. Так меня оттуда вряд ли заметят.

Вглядываюсь вперёд, в стылую темень и закономерно ничего не вижу. По закону подлости у меня над головой фонарь под порывами ветра болтается, а вокруг беспросветная темнота. И небо в облаках, ни звёзд, ни луны.

Сунувшиеся было с докладом и не успевшие приблизиться охранники попадали прямо в стылую грязь, таращатся в темноту, тычут неизвестно куда стволами карабинов. И пожарные куда-то исчезли, побросали свои шланги, попрятались от греха подальше.