— Ваше императорское величество, но это нереально, за столь короткое время подготовить такое количество лётчиков! Ладно, теория, но практика? Где и на чём они навыки нарабатывать будут, если учебные самолёты в лучшем случае сделаем лишь к весне? Да и то, не уверен, что в должном количестве.

— Весной и наработают, — с удивлением смотрит на меня император. Наверное, не ожидал от меня отказа?

— Весной они, в лучшем случае, лишь приступят к обучению, — устало вздохнул. — И на обучение берите несколько месяцев, не меньше.

— То есть, к лету? — государь в очередной раз переглядывается с военным министром.

А ведь я уже всё это говорил, объяснял не так давно. И снова здорово, неужели ничего не поняли?

— К середине лета, — смотрю государю в глаза, взгляд не опускаю, стараюсь, чтобы голос мой звучал твёрдо. — Но лучше рассчитывать на его конец.

— Поясните, почему такая задержка? Что сложного в этих ваших самолётах? — хмурится император. — Две педальки и ручка. В автомобиле их и то больше. Мне из Ташкента Николай уже второе письмо прислал, с просьбой разрешить ему самому летать. Ему и его супруге. Они же научились как-то? Причём он сам пишет, что за гораздо меньшее время?

— Научились со мной, — терпеливо объясняю. — Я же рядом сидел, помогал управлять самолётом. Для самостоятельных полётов им обоим ещё очень рано. Поэтому осмелюсь дать совет вашему величеству — не давайте им такого разрешения. Разобьются!

Смотрю, Куропаткин с Пантелеевым зашушукались, в мою сторону неприязненно поглядывают. Похоже, не понравилось обоим, что я осмелился советы государю давать!

— Не дал и не собираюсь давать, — сердится государь. — И с вами ещё поговорю на эту тему обязательно, выражу своё монаршее неудовольствие.

Но пока разговаривает со мной нормально, прочь не гонит. Так что можно продолжать:

— Что же касается авиарот, то и с ними не всё просто. На бумаге создадим, она всё стерпит. На деле же сложнее. Заполнить штаты необходимыми специалистами можно будет только после выпуска из Гатчинской школы, не ранее.

— Почему? — перебивает меня государь. Куропаткин открыл было рот, но тут же его захлопнул.

— Потому что неизвестно, сколько именно человек смогут дойти до выпуска.

— Что значит, неизвестно? — всё-таки не утерпел Куропаткин. — Сколько поступит на курсы, столько и выпустится.

— Сомневаюсь, — пожимаю плечами. — Поэтому рекомендовал бы сразу увеличить набор. Чтобы не оказаться у разбитого корыта.

— Да почему? — сердится военный министр.

— У кого-то просто не получится летать, у кого-то здоровье не позволит. Да много причин может быть на самом деле.