Как только перегнали в Гатчину первую учебную спарку, так сразу приступили к ознакомительным полётам. С обязательным простейшим пилотажем, после которого уже можно было делать первые выводы о профессиональных и не только способностях слушателей. К сожалению, вестибулярный аппарат у всех разный, поэтому кое-кого пришлось перевести на воздухоплавательное отделение. Пусть на воздушных шарах летают.

Ну и отношение ко мне сильно переменилось. Теперь господа офицеры уважительно со мной здоровались, приветствовали первыми, как и положено. Поняли, наконец-то, что авторитет у меня не дутый и подкреплён профессиональными навыками. А там к зиме и слухи в общество просочились о наших с Изотовым Памирских похождениях, так что всё один к одному и сложилось. К моей вящей пользе.

В общем, всю зиму и весну я только и видел заводские цеха и гатчинскую школу. Ну и дорогу между ними. Хотя в дороге я больше спал, поэтому про дорогу лучше не упоминать. Времени на сон, кроме как поспать в авто, практически не оставалось. Почему? А не было в школе инструкторов кроме меня. Ну и посчитайте нагрузку, когда курсантов много, а я один. Вот после выпуска будет легче. Кстати, уже присматривался кое к кому, появились в школе офицеры с известными мне ещё по той жизни фамилиями. Может, и здесь они не подведут? Станут отличными пилотами, и оставлю я их на инструкторской работе.

Кстати, зимой произошло примечательное во всех смыслах событие. Уж не знаю, насколько оно сыграет роль в здешней истории, но напряжённая работа в цехах, связанная со скорейшим выполнением государственного заказа, вызвала возмущение заводского профсоюза. Как потом стало известно, с подачи местного рабочего комитета. Революционеры начали потихоньку бузить, втихаря подбивать на забастовку моих работников. Те сначала, как мы чуть позже узнали, упирались, ведь заработная плата у нас хорошая, даже по сравнению с другими квалифицированными профессионалами на заводе, но в конце концов сдались. Принесли петицию от рабочих, мол, требуем работать как все, в две смены. Но, заразы, одновременно потребовали увеличить заработную плату.

Разбираться не стал, просто провёл собрание в цеху и предложил всем недовольным идти на все четыре стороны. Неумно? Может быть. Но я решил не поддаваться на шантаж, ведь очередь из желающих устроиться в наши цеха не уменьшалась, было из кого выбирать. Зато когда люди увидели, что на место уволенных тут же попросились те, кто их и подбивал бунтовать, то буза как-то сразу закончилась, больше никто не ушёл, и на какое-то время, как мы с Изотовым понимали, всё затихло.