— Я один, — с надеждой во взгляде смотрит на меня Второв.

— А какой будет груз?

— Какой груз? — явно не понимает вопроса промышленник.

— У вас будет с собой какой-то багаж?

— Портфель, может быть. А зачем мне багаж?

— Мало ли, — пожимаю плечами и размышляю вслух. — В таком случае мне нужно будет получить разрешение командира на эту поездку, выписать необходимые документы, организовать дозаправку самолёта бензином на промежуточном аэродроме…

— На каком аэродроме? — эхом повторяет за мной Николай Александрович.

— На промежуточном. Где-нибудь в районе Валдая или Вышнего Волочка.

— Так я сам всё организую, если вы завтра доставите меня в Москву! — подскакивает в кресле Второв. Но всё ещё сомневается, потому что тут же уточняет. — Вы точно уверены, что у вас завтра получится это сделать?

— Точно, точно. Вылетим с утра пораньше, к полудню будем на промежуточном, там дозаправимся. Кстати, Николай Александрович, вам этот вопрос с бензином нужно будет решить уже сегодня. Чтобы завтра не терять времени на разговоры и прочие трудности.

— Я всё решу, — убедительным голосом отвечает Второв, и я ему верю.

— Тогда давайте подведём черту в нашем собрании и займёмся каждый своими делами. Мне, например, нужно заняться документами, — встаю и укладываю свою копию договора в папку. — Николай Александрович, ещё одно. Обратно в столицу вы намерены возвращаться?

— Конечно, — Второв смотрит и явно удивляется странному вопросу. — Ведь мы уговаривались ещё и бумаги у вас в Гатчине посмотреть, помните? Правда, осмотр придётся перенести на более позднее время, но это же не страшно?

Не забыл, ишь ты. Но приходится уточнять.

— Возвращаться планируете сами или со мной, на самолёте?

— А это тоже возможно? С вами?

— Смотря сколько времени вы намерены провести в Москве, — пожимаю плечами.

Николай Александрович напряжённо размышляет около минуты и сосредоточенно глядя мне прямо в глаза заявляет:

— Если всё пройдёт хорошо, то сутки. Если начнутся задержки, то два, максимум три дня. И, Николай Дмитриевич, если вы сможете задержаться на эти несколько дней, то я вас приму в своём доме со всеми почестями, какие только возможны. Узнаете, насколько соответствуют реальности слухи о гостеприимстве Второва.

— Да я бы и в гостинице неплохо…

— Никаких гостиниц! — рубит Николай Александрович, обрывает меня. — Обидеть норовите? Какой же вы после этого компаньон?

— Хорошо, хорошо, умываю руки и подчиняюсь.

— Вот и договорились. Тогда разрешите откланяться, пора на телеграф. Буду договариваться. Кстати, Николай Дмитриевич, а дайте-ка мне номера телефонов этих ваших газетчиков?