— А парашюты где? — спрашиваю, а сам возок рассматриваю. Этот-то зачем сюда привезли? Кто в нём? Ох, что-то не нравится мне всё происходящее…

— Туточки, — улыбнулся моему нетерпению казак. — Всё привезли, ничего не оставили. И долю вашу тоже не забыли.

— Какую ещё… — начал говорить и вспомнил, замолчал. Они же погоню за табуном бандитским отправляли! — Выходит, догнали табунок-то?

— Догнали, ваша светлость, — улыбнулся сквозь густую бороду урядник. Как и говорил, вот в этих двух хурджинах ваша доля. — Если бы не вы, то ушли бы бандюки вместе с награбленным и полоном.

Подтянул за повод поближе к себе заводную конягу, снял перекинутые через седло сумки, протягивать не стал, опустил передо мной на землю:

— Тяжёлые…

— Это что? — удивился.

— Казаки всю добычу по чести разделили, тут ваша доля.

— Благодарю, конечно, — даже растерялся от такой неожиданности. — Так всё-таки, что тут?

— Да я ж не знаю, — поскрёб пальцами бороду казак. Вижу, хитрит, глаза в сторону отводит, говорить не желает. — Тут ещё что… Вы когда улетели, вот этих, в кибитке, старейшины сгоревшего кишлака привели. С наказом вам передать в услужение. Кибитка, правда, наша. Вы уж её потом, ваша светлость, не забудьте возвернуть…

— Мне⁈ — удивился. И растерялся. — Зачем они мне? Для чего? Что я с ними делать буду?

— Так что хотите, то и делайте, — с самым простодушным видом объяснил урядник. — Здесь это обычное дело, привыкайте. Нужно было сразу отказываться, если не нужны.

— Да как же я мог отказаться, когда уже улетел? — воскликнул. — Зачем вы их с собой взяли!

— Как зачем? — удивился урядник. — Раз старейшины вам подарили, значит, это уже ваше ходячее имущество. Никак не можно было его бросить.

— Имущество? Моё? — рассердился. — Вы их привели, вы и забирайте!

— Нет, ваша светлость, со мной они не пойдут. Говорю же, вам их подарили, вам ими и владеть.

— Да не нужны мне они! — рявкнул.

— Делов-то, — усмехнулся равнодушно урядник. — Раз не нужны, то и продайте. Всё равно обратно в кишлак им ходу нет. Не примут.

— Как продать? — растерялся.

— Обыкновенно, — пожал плечами казак. — На рынке. Делов-то на копейку. А назад их не примут, не надейтесь. У них же в кишлаке никого из родичей не осталось, сироты. Вы же видели…

— Да не был я в том кишлаке, — воскликнул с досадой. И что мне стоило чуть-чуть задержаться? — Сверху только посмотрел.

— Понятно, — кивнул казак и объяснил. — У бандитов, что на нашу сторону в набеги ходят, как принято? Грабят подчистую и местных первым делом сортируют. Девок, тех, что помоложе и покрасивше, сразу уводят и вяжут. Мальцов тоже хватают. Потом продают и тех и других, как водится. Обычное дело на Памире. Остальных кого сильничают, кого под нож пускают. Эти-то как раз в освобождённом вами лагере и находились. А коли уж вы их освободили, вам ими и владеть по праву. И Бога благодарите, что только двумя отдарились. Могли всех отдать. В кишлаке-то теперь пусто, что не пограбили, то сгорело. Уж не знаю, сумеют ли теперь люди перезимовать.