Специально не прислушиваюсь, но (а как тут не услышать, если до пассажиров за спиной всего-то метр расстояния) слышу, как князь увещевает княгиню:

— Душа моя, да ты только глянь, какая красота по сторонам! Облака словно клоки ваты. Отсюда они совсем другие, не такие, как с земли смотришь А внизу-то как интересно!

И мальчишка тоже всё отлично слышит. Потому что тут же подхватывает:

— А город, город сверху какой игрушечный! Домики словно коробочки. И лошадки такие маленькие. А человечки какие смешные! Смотрите, смотрите, головы вверх задирают, нам руками машут.

— Николай Дмитриевич, вы же можете их в ответ как-то поприветствовать? Прошу вас…

Киваю, почему бы и не исполнить просьбу столь важной персоны? Тем более, княгиня вроде бы как успокоилась, пришла в себя. По крайней мере, больше я за спиной никаких молитв не слышу. Нет, между собой они продолжают общаться, но там больше восторга и удивления, чем опаски и страха.

Плавно покачиваю крыльями под восторженный писк мальчишки и отчётливое оханье княгини за спиной. Но оханье, в отличие от писка, тут же пропадает, и князь настойчиво упрашивает «помахать» крыльями ещё раз. Выполняю и эту просьбу, мне не сложно, а людям в радость. И почему-то уверен, что не забудет он ни свою просьбу, ни моё молчаливое согласие.

Второй разворот выполняю почти над центром и умышленно выхожу из разворота с таким расчётом, чтобы по правому борту оставить кое-что примечательное. Первым реагирует, кто бы сомневался, мальчишка:

— Смотрите! Это же наш дворец!

Ага, заметили. А почему это самолёт в правый крен так тянет? Выравниваю машину по горизонту…

— Где? Где? — оживляется княгиня.

— Да вон же, вон же он, — почему-то громкий голос князя доносится с правой, а не с левой от меня стороны.

Непроизвольно оглядываюсь, а он перебрался на правую сторону, навалился на супругу, оба носами к окну прилипли, вниз смотрят.

Понятно теперь, откуда у нас крен образовался. Придётся помочь им. Аккуратно кладу ручку вправо, а чтобы не войти в вираж и лететь прямо, удерживаю самолёт на прямой левой педалью. Летим, так сказать, на правом боку. Восторженные охи влиятельных пассажиров за спиной становятся громче, а мальчишка даже умудряется разглядеть во дворе дворца пушку:

— А вон наша пушка, смотрите? Прямо напротив оленя…

К большому сожалению пассажиров, скорость у нас хоть и невеликая по моим меркам, но центр города мы буквально проскакиваем. Над окраиной выполняю третий разворот, уже начинаю потихоньку готовиться к посадке. Всё спокойно, полёт нормальный, скоро сядем… И тут неожиданно из-за спины прозвучало предложение-вопрос Николая Константиновича: