— Ну, не знаю, — буркнул начальник охраны, и стоящий рядом охранник улыбнулся, покосившись на хозяйку и заметив, как привычно рука женщины сжимает рукоять кинжала на поясе.

Далида в сопровождении непривычно молчаливого и сосредоточенного Васабы пошла к стене, к лестнице, ведущей наверх, на стену. За ней двинулись два телохранителя-охранника. Они поглядывали по сторонам и готовы были в любой момент прикрыть хозяйку круглыми щитами с острыми, начищенными до блеска умбонами.

Подъем на стену не занял много времени. Женщина влетела на стену как перышко, как будто не было бессонной ночи.

За стеной вся площадь была заполнена солдатами — она кишела людьми в броне, как помойка насекомыми. Вояки лежали, сидели, пили, ели, испражнялись, не стесняясь окружающих. Да и кого тут стесняться? Таких же, как они, замороченных службой мужчин, одуревших от муштры и полуденного пекла? Создавалось впечатление, что командиры специально выдерживали солдат на солнцепеке, чтобы те были злее и охотнее шли на штурм — хотя бы для того, чтобы прекратить эту муку. Часть солдат долбила в ворота тараном, и над всем этим сборищем стоял гул голосов и колыхалось облако вонючих испарений, пахнущих мочой, испражнениями и потом. Обычный запах войска, запах войны. Не хватало лишь запаха железа и внутренностей — но этого будет вдосталь, когда армия по-настоящему пойдет на приступ, сколотив штурмовые лестницы. А их уже скоро доставят к стенам дома — на краю площади колотили, пилили, строгали.

— О богиня плодородия! Неужели все они пришли за мной⁈ — оторопело хлопал глазами Васаба. — Я начинаю чувствовать себя великим королем!

— Ты великий король постели! — ухмыльнулась Далида. — Там тебе нет равных!

— Только там? — обиделся чернокожий. — Ты просто не видела меня в бою! Я разгоню этих хиляков, как крыс, как мышей, как… как…

— Хвастун ты, — хихикнула женщина, осторожно выглядывая за парапет, — языком ты работаешь что надо! Хм… да. Язычок у тебя сладкий. Кто тебя так научил работать им в постели?

— Неважно, — ухмыльнулся Васаба, — после меня ты ничего не сможешь ни с одним из мужчин! Они все будут казаться тебе ничтожными, мелкими, как птичка кури, лепящая гнезда под карнизом! Это я тебе говорю, принц Васабанотуракиторанвал. Мое имя значит: «Тот, кто сильнее всех и кого любят женщины».

— Как, говоришь? Васабанотураки… тьфу! Не выговоришь! То-то у тебя язык такой шустрый — вы нарочно даете детям такие имена, чтобы тренировать языки! Ладно, хватит о любовных потехах. Под нами армия, а мы тут всякую ерунду обсуждаем. Нужно переговорить с этими негодяями, выслушать своими ушами — чего они хотят. Честно, не пойму, почему тебе такая честь — пригнали целый полк, чтобы выколупать нас из дома. Ты же не Нед Черный. И не принц Бордонар. Хм… кстати — его тоже объявили мятежником или нет? Странно, все странно! Кто из них главный, угадать бы… наверное, вон тот, самый громокоголосый. У меня всегда было такое мнение, что командирами назначают тех, кто громче и противнее орет. Мой покойный муж вопил так, что лошади приседали, — когда слуга не успевал ему подать очередную бутылку вина. Вовремя его залягал жеребец — лошади почему-то не любят пьяных. Впрочем, как и я. Если бы его жеребец не затоптал, я бы ему как-нибудь подсыпала яду, так он меня измучил!