Все выжившие крестьяне устали сидеть внутри монастыря, время шло, а им нужно обрабатывать поля, да собирать овощи и фрукты, иначе зимой и без всяких бесов и мертвяков все от голода вымрут.

Обстановка неизвестности плохо влияет на людей. Назрела необходимость идти в Козельск, но настоятель не решался некого туда отправлять. Одного кого отправить в это время — значит, потерять. Двоих или троих, да без кузнеца — также опасно. Ведь бойцов у настоятеля оказалось всего двое — Елизар да пришлый отрок Вадим, остальные только создавали видимость бойцов, чем таковыми являлись. Отец Варфоломей это понимал и не отправлял.

Охрана и защита Пустыни оказались для него дороже личной выгоды и новостей. В конце концов, кто-то же должен был прийти к ним. О том, где находится обитель, знали как жители Козельска и нескольких окрестных деревень, так и паломники. Но за это время никто в Пустынь не приходил. День шёл за днём, а ничего не менялось, как считал настоятель и Вадим, но так не считали другие.

Например, инок Серафим с жадностью прислушивался к разговорам о мертвяках. Его душа жаждала знаний, а мертвяки, неизвестно откуда взявшиеся и размножающиеся подобно чуме, казались интересны.

Его прямо тянуло к запретным знаниям. Он каждый день молился, замаливая грех познания, но что-то иррациональное внутри заставляло его вновь и вновь идти на риск. Очевидно, что ему нужен был хоть один экземпляр мертвяка, чтобы изучить его. Но для этого придется идти в село, а он боялся, да и идти одному глупо. Настоятель уже говорил несколько раз, что пора бы очистить село полностью и вернуть туда крестьян, поэтому надобно спешить. «Но нужен подельник, — думал Серафим, — да такой, чтобы в любом случае держал язык за зубами».

Такого можно только заинтересовать трофеями, найденными в брошенной деревне. Да и сам Серафим рассчитывал разжиться деньгами или нужной ему утварью. Людей в Пустыни обитало немного, и Серафим уже несколько раз в уме перебрал тех, кого можно будет соблазнить походом в деревню. Таких, по его мнению, оказалось двое — Митрич и Аким. Митрич вскоре отпал, потому как шибко опасался и любое упоминание о мертвяках тут же выводило его из душевного равновесия. Оставался Аким.

Но и Акиму не так просто было предложить поход, особенно тайный. Тут нужно знать тонкости души крестьянина, и Серафим догадывался, что можно предложить Акиму за его помощь.

Зависть! Акимом всегда двигала зависть и жадность, на этих чувствах Серафим и собирался сыграть. Застав Акима одного за ремонтом стены, Серафим издалека начал разговор.