Инок снова отстранил от себя написанный текст и, близоруко прищурясь, осмотрел рукопись. Вот теперь она выглядела законченной! Бережно взяв в руки лист, он положил его к остальным, что вскоре должны были стать книгой. Внезапно за дверью послышался шум. Отставив дела, старый монах успел только поправить клобук, съехавший на затылок, как дверь распахнулась настежь.

— Иеремий! Напали!

— Кто?

— Так вестимо кто, поляки у ворот стоят или казаки, все они один лях!

— Иду! Иду! Опять? Господи, да деется-то што⁈ Третьего дня только отбились от мертвяков, упокоив всех, а теперь энти припёрлись. Да не упокоить-то всех, а и отличи, попробуй, бесноватых от живых ночью! Эх, народу много побили за три года голода и неурожая.

— Быстрей, Иеремий! Они уже у стен! — кричал насмерть перепуганный молодой послушник.

— Иду, иду я! — старый монах засуетился и, побросав вещи, быстро вышел из кельи.

* * *

— Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца! — мальчишка лет семи вприпрыжку прибежал на поле, где работал отец.

Ещё не сильно пожилой крестьянин вытер пот рукавом домотканой рубахи и посмотрел на сына.

— Какого рожна брешешь? Шо гуторишь, откель мертвец?

— Не знаю, тятя. Мы с братом рыбачили на запруде. Там течение слабое, бросили бредень, потянули, а он чижолый, еле вытянули. Глядь, а там мертвец, и шевелится, мы — тикать. Братуха в лес побежал, а я к тебе в поле.

— Мертвец встал? — нахмурил брови отец, довольно крепкий и ещё не старый селянин.

— Да, тятя.

— Так, може, он живой, а вы его за мертвеца приняли?

— Не, тятя, он уже весь распухший, раскорёженный, морда нечеловечья ужо, лохмы кожи свисают и зубы видны через щёку. Ужас, я и в портки надул от страха, а братишка, вроде, и наложил в них.

Вспомнив это, малец, по глупости малолетской, невольно хохотнул.

— Ладысь. Беги к мамке и предупреди её обо всём, а я соберу народ и на речку.

Отрок согласно кивнул и бросился бежать. Голые, чёрные от грязи пятки так и замелькали за его спиной. Мужик отвернулся и окинул взглядом свой инвентарь. Что за напасть случилась, непонятно, однако, надо собираться скопом и итить, упокаивать снова. А может просто труп или бесноватый это?

— Трифон, — окликнул мужик крестьянина с соседнего участка. — Сынок мой прибегал, говорит, мертвеца сети притащили, да он вроде как дышит, почти што живой.

— Так это, живой, наверное?

— Нет, малолетка не станет мне врать, и описал мертвеца не первого дня. Надо иттить, упокаивать.

— Вот етить твою разтудыть. Идём, а чем упокаивать будем, не лопатами же деревянными?

Мужик окинул взглядом свою лопату и согласился с Трифоном. Плуг тоже деревянный, а косы с собой и не было. Ладно, хоть нож широкий прихватил.