Монах ел осторожно, а Вадим, еле сдерживаясь, торопливо и почти не жуя, проглатывал рыбу. Девочка жевала неспешно, смешно при этом дуя на неё и морща свои белёсые бровки.

— Да, оголодал ты, отрок. Да и не мудрено. Издалека идёшь?

— Издалека, обувка вон вся развалилась. Заплутал я в лесу, отбился от своих. Вышел на село, не успел познакомиться да поспрошать, как на него напали поляки.

— Ммм, а чей будешь?

— Я Вадим Белозёрцев, так меня зовут.

— Вадииим, — протянул монах, словно пробуя имя на вкус. — Редкое имя, ты литвин?

— Да, — не стал спорить Вадим, а сам подумал: «Какой из меня, блин, литвин?»

— А чьих будешь? Ты же из поместных дворян, коль и имя, и фамилию имеешь? И к чьим вотчинам принадлежишь? Ближний боярин к тебе кто?

Вадим стал перебирать в уме фамилии бояр, которые слышал ещё в школе, но в голову ему ничего подходящего не лезло. Она была пуста, как барабан. Потом в сознании все же промелькнуло что-то из истории.

— Романовых бояр я человек.

— А, слышал. Странно, что ты далеко от их вотчины оказался. Ну, да это твоё дело.

— А вы куда идёте?

— Я-то? В монастырь. Оптина пустынь. Слыхал о таком?

— Слыхал, как не слыхать. Большой он.

— Да какой большой. Ты что⁈ — махнул рукой монах. — Церковь, да два дома дворовых, да избы и подсобные постройки, вот и весь монастырь. Даже стены толковой вокруг нет, так, штакетник из тонких брёвнышек, а нужна большая и высокая. Мертвяки до нас ещё не доходили, да их уже меньше стало. Схлынула их волна покамест, но то ли ещё будет! Ведь кто-то же поднял их из сырой землицы да на живых людишек натравил. От них зараза пошла, бесноватые те же появились, мертвяками покусанные. А ишо, я ужо упоминал, одержимые, коих от нормального люда не всякий отличить может. Но не буди лихо, пока оно тихо. Не ровен час, появятся, а мы беззащитны перед ними. Токмо одной молитвой и спасаемся.

— А возьмите меня с собой, а то у меня никого не осталось? Я у Романовых на птичьих правах был. Отец погиб, мамка померла, а братьев и сестёр Бог не дал, — начал врать Вадим.

— Выгнали, чтобы не кормить, и службу не дали? — прямо спросил монах.

— Да, — не стал спорить Вадим. — Не успел я военному мастерству обучиться, да и к грамоте больше склонен, чем к службе.

Нужные слова словно сами собой всплывали у Вадима в голове, наверное, от страха. Он и не думал ничего про службу, но логично, что в это время любой дворянин должен был уметь воевать. Собственно, изначально он и был для этого предназначен.

— Знакомо. Да уж, сколько сейчас боярских холопов по дорогам ходят, побираются. А ещё и боевые холопы есть. Вона слышал, Болотникова гурьба была?