— Пся крев! Курва!

Пока он барахтался на земле, пытаясь вернуться в вертикальное положение, мертвяк успел подойти вплотную, незаметный в ночной темноте. Почувствовав запах живого тела, он напал, вгрызаясь прямо в шею застигнутого врасплох ляха.

Высшая ирония Созидателя оказалась в том, что убийцы были достойно наказаны своей же жертвой. Лях пытался дать отпор, он и дал его, довольно быстро спихнув с себя тело монстра и трезвея на глазах. Но его покусанная шея, плечо и предплечье начали обильно кровоточить.

Смертельный яд неизвестного вируса быстро проникал в кровь, туманя сознание. Движения жертвы, сначала излишне резкие и испуганные, всё больше замедлялись и замедлялись, пока и вовсе не прекратились. Лях, успев достать широкий нож, полоснул труп, отрубив тому правую руку, что тут же повисла на разбитой лучевой кости. Другим взмахом он почти перерубил шею мертвяку.

На этом жизненная энергия поляка угасла, и он свалился на землю, потеряв сознание. Мертвяк же, потерзав для порядка ухо ляха и откусив его, отстал. Громко урча и пережёвывая ухо, он отправился искать новую жертву. Ею оказалась женщина, которая спала на сеновале, вся в слезах, прижимая к себе горемык детей.

Дети, напуганные видом монстра, успели сбежать, а вот женщина — нет, став очередной жертвой мертвяка. По селу вновь стала подниматься тревога. Хватая детей, крестьяне принялись убегать в лес. Спаслась большая часть села, остальные не смогли этого сделать по разным причинам.

Услышав шум, на крыльцо вышел Зенжинский и тут же нарвался на мертвяка. На этот раз всё получилось не так, как с другими. Мертвяк напал, но просчитался.

Увидев ходячий труп, Зенжинский не растерялся и, выхватив саблю, мигом развалил тело пополам, но оно продолжало ещё дёргаться и ползти вперёд, пока лях не отсёк трупу голову. С других домов сбежались остальные разбойники.

— Это что за пся крев⁈ — Зенжинский пнул покатившуюся голову трупа.

— Это вроде тот, кого мы сегодня убили в селе, — подсказал гайдук Сеноп.

— Ммм, — Зенжинский, будучи под алкогольными парами, сотворил вопиющую глупость. Он подхватил левой рукой отрубленную голову за волосы, как всегда любил делать с поверженным врагом и поднёс её к глазам, чтобы лучше рассмотреть.

Голова мертвяка сразу же воспользовалась этой оплошностью ляха и, клацнув зубами, грызанула его за большой палец.

— Ааа! — поляк бросил голову и ещё в воздухе ударил по ней саблей, разрубив почти полностью. Выпустив из себя чернильного цвета кровь, смешанную с мозгом, голова затихла.

По руке Зенжинского потекла кровь из прокушенного пальца. Очень громко ругаясь, он пошёл к бочке с водой, чтобы промыть рану, но было уже слишком поздно.