разразясь добродетельным негодованием по поводу закоренелости преступника, потребовал смертной казни, Билли почувствовал неприятное щекотание пеньковой веревки, затягивающейся вокруг его шеи. В ожидании приговора Билли сидел в своей камере, заставляя себя читать газету, которую дал ему доброжелательный сторож. Но его глаза, устремленные на белую бумагу и черные буквы, видели не ее, а другие, далекие сцены. Он видел бурную реку, текущую по дикой местности, и в водовороте реки небольшой островок. Он видел на этом островке мужчину и девушку. Девушка учила мужчину языку культурных людей и их взглядам на жизнь. Она учила его понятию чести и говорила, что лучше потерять все, чем потерять честь… Билли понял, что эти-то уроки и заставили его встать на безумный путь «примирения с обществом», который заканчивался теперь обвинительным вердиктом. А ведь он желал обелить свою честь. Считался с мнением этого прогнившего до корней общества! Резкий смех вырвался из груди Билли, но он сразу овладел собою, и лицо его смягчилось. В конце концов, он сделал это ради мисс Хардинг. Сердится ли он на нее за это? Нет! Он невиновен. Эти тупые ничтожества могут его казнить, но не могут сделать его преступником. Если бы даже тысяча самодовольных судей признали его виновным, все равно он не убивал старика Шнейдера! Но все же это было тяжело и несправедливо после всех его надежд, после его планов жить честно и «утереть им нос». Его глаза, рассеянно устремленные на газету, внезапно привлекла фамилия «Хардинг». Билли Байрн вздрогнул и впился глазами в статью. Свадьба мисс Барбары, дочери миллиардера Энтони Хардинга, с Уилльямом Мэллори состоится 25 июня сего года. Заметка была помечена Нью-Йорком и была довольно длинна, но Билли не стал читать дальше. С него было достаточно! Правда, он сам уговаривал мисс Хардинг выйти замуж за Мэллори, но теперь у него было такое чувство, как будто она ему изменила. – Идем, Байрн! – прервал его мысли тюремщик. – Суд вынес приговор. Суд выходил из совещательной комнаты, когда Билли ввели в судебный зал. Вскоре вошли присяжные и заняли свои места. Старшина, толстый обрюзгший лавочник, передал секретарю лист бумаги. Еще до того, как приговор стали зачитывать, Билли уже знал его наперед. Его, конечно, признали виновным. Он находился в таком состоянии, что ему было все равно. Даже ничего не имел против того, чтобы судья отправил его на виселицу. Все равно, он ничего больше от жизни не ждет. Он хотел умереть. Но насмешливая судьба распорядилась иначе: вместо