«Если, это так на самом деле, — прикидываю я, — то у меня в руках — самое мощное оружие вселенной! И это — не просто машина-времени, это — настоящее оружие бога! И я могу, по своему желанию, уничтожать целые миры, или же изменять их по своему усмотрению, перестраивать, если только, я не постою за ценой. И, одной жизни здесь будет мало. Мне потребуется, намного, намного больше жертв!».

— Получается, — говорю я Айе, глядя на сферу, на поверхности которой, как мне показалось, появились образы — лица. Десятки лиц. И они смотрят прямо на меня, если это только не моя физиономия, которая, вот так странно преломилась на поверхности машины, — все прежние, как ты сказала, хранители сферы, теперь находятся в ней, и стали её частью? Сдохли в процессе её эксплуатации и заперты там, как рабы лампы Аладдина?

Я намеренно сказал это — «лампы Аладдина», чтобы проверить девушку. Если она — часть Сотканного мира и всегда жила в нём, то она должна меня спросить: «Что ещё за лампа Аладдина?». Ведь, откуда она может о ней знать, так? А если не спросит, то возможны два варианта — или она считывает информацию напрямую с моего мозга и поняла, что я имел ввиду. Или же она прибыла сюда из моего мира.

«Ты не подумал о третьем варианте, — голос снова появляется у меня в голове, — она — проекция, которую ты сам и создал, чтобы она объясняла тебе то, что ты уже сам знаешь, вот только сейчас не можешь извлечь из подсознания и, поэтому, тебе понадобился вот такой проводник».

«Ты хочешь сказать, — я удивляюсь, — что Айя — не настоящая? Она — типа голограммы, виртуальная деваха, программа? Но, тогда, как она меня могла спасти, когда на меня напали те карлики на Свалке, а⁈»

«А ты, сам подумай! — голос усмехается. — Ты подходишь к ней с точки зрения своего мира, а нужно отталкиваться от правил Сотканного! Здесь могут ожить самые страшные кошмары из твоих снов! Так, что говорить о воплощении в реальность, какой-то бабы? Образа, в который ты сам вдохнул жизнь, и она стала действовать самостоятельно, сначала, чтобы тебя спасти, а теперь, помогает тебе распутать клубок из хитроумных сплетений хрени этого мира, чтобы облегчить тебе задачу по работе с артефактом Судеб».

«Здесь пахнет Солярисом и его разумным океаном, ­— предполагаю я. — Так можно сойти с ума! Если я уже не потёк крышей и не разговариваю сам с собой, точнее, —с одной их моих личин, скрытых в бездне моего больного разума».

— Эй! — окликает меня Айя. — Ты, что там, уснул?

Я, невольно, едва заметно, вздрагиваю, будто меня пробудили от глубокого сна, и перевожу взгляд на девушку. Теперь я смотрю на неё другими глазами. Не как на настоящую, а как на картинку из нейросети, которая ожила на моих глазах и теперь, ещё и разговаривает.