Вдруг, пространство вздрагивает с тяжким вздохом. Пол под ногами становится зыбким, будто мы ступаем по поверхности гигантского желе.

Коридор, внезапно, расширяется. Стены разбегаются в стороны, образуя зал, если это вообще так можно назвать.

Пусть это будет гигантской полостью, похожей на брюшину с рёбрами, уходящими вверх. Такого же, грязно-багрового цвета, с лоснящейся от слизи поверхностью и запахом. Это — нечто, скажу я вам!

Смрад едва не сбивает меня с ног, будто мне в нос сунули смердящий труп.

Я поднимаю руку.

Паук замирает.

Я тоже стою на месте и жду.

Грохот прекращается и у меня в ушах начинает звенеть. Знаете, такой, низкочастотный звук, как при пролёте комара.

Моё сердце бьётся размеренно и ровно.

Я готов встретить даже свою смерть.

Тук, тук, тук…

Обратный отсчёт начался.

Сумрак сгущается.

Он ползёт на меня рваными клочьями.

Я держу его на прицеле, как, из него появляется…

Млять! Чёрт бы вас всех побрал!

То самое чудовище, которое я встретил в туннеле, когда в первый раз попал в Сотканный мир.

Тварь с молотом!

Отвратное, запредельное в своём уродстве.

Оно выходит из тьмы с грохотом. Ходули стучат по полу, как штоки паровоза. Тело раздуто, складки кожи свисают, будто рваный плащ. Лысая голова без лица качается из стороны в сторону. Рот-рана дёргается, будто пытается мне, что-то сказать.

На плече оно несёт огромный ржавый молот. Бурые разводы на металле, тёмная рукоятка, отполированная до блеска.

Всё, как тогда, будто ничего не изменилось. Только мне кажется, что с тех пор я прожил целую жизнь, несколько десятилетий, которые я был заперт в этом лабиринте.

За тварью тянутся стражи — семь некробиоморфов, но, не обычных.

Эти намного крупнее тех, кого я уже прикончил. Бронированные. Как в биомеханических доспехах.

Их тела покрыты наростами, похожими на костяные пластины. Щупальца с глазами светятся красным, а в лапах они держат оружие — ржавые клинки с зазубренными лезвиями.

Чудовище останавливается от меня метрах в десяти-пятнадцати.

Ходули сгибаются, разгибаются, издавая скрип ржавых механизмов. И тварь поднимает молот.

— Ну, — хрипло говорю я, вскидывая автомат, — давай, урод. Потанцуем!

Рот твари раззявливается, как гниющая рана, и я отчётливо его слышу, будто голос раздаётся прямо у меня в голове:

«Наконец-то ты пришёл! Я долго ждал тебя, двойник! Ты думал, что можешь разрушить мой мир? Но ты, — лишь его часть! Ты — ключ, который откроет мне дверь в твою обитель!».

Я не совсем понимаю, что имела ввиду эта тварь. Если за него отыгрывает Сам, — тот жирный бобёр, который сделал ставку на то, что меня завалят в лабиринте, и он решил проявится в Сотканном мире. Как бы выйти из сумрака, чтобы убить меня своими руками, то он разговаривал более, чем странно!