Я дотрагиваюсь до левой руки и… застываю, а изнутри меня словно прошибает разряд в 220 Вольт. Браслета нет! Его НЕТ!!! Вы это понимаете! Я заперт в этом высокотехнологичном гробу и, никак не могу из него выйти! Похоронен заживо!

Я ударяю кулаком в крышку капсулы и мысленно ору:

«Эй! Суки! Открывайте! Открывайте, бляди!»

Колочу изо всех сил, разбивая себе костяшки об крышку в кровь.

Это, всё равно, что пытаться пробить кулаком лобовое стекло автомобиля.

Дело осложняется тем, что я почти ничего не вижу, хотя у меня открыты глаза.

Только серая муть и, больше ничего!

Меня начинает колотить озноб. Здесь, внутри, почему-то, чертовски холодно. И холод только усиливается с каждой секундой, будто меня засунули в морозильник.

Это срабатывает, как триггер.

Я бью кулаком в крышку. Затем коленом. Ещё раз кулаком. Снова коленом. Брыкаюсь. Кручусь на месте и уже не сдерживаю себя, выпуская наружу всю накопленную ярость, которая выходит из меня, как взрыв.

Бах!

И я уже плохо соображаю, что я делаю.

Тупо пытаюсь взломать капсулу изнутри, надеясь, что мои попытки не пройдут незамеченными, и эти долбанные ученые меня услышат.

Должны же они мониторить состояние игроков и нейронафтов? Не могли же они пойти на обед, заснуть, или, вообще, сгинуть?

Всё бестолку.

Я только измотался. Правда, только чуть согрелся, в этом жутком холоде, без возможности открыть крышку и выбраться наружу.

Замираю, тяжело дыша. В ушах стучит кровь, а башка раскалывается так, будто в череп, изнутри, долбят молотами все черти ада.

«Спокойно, — шепчу себе сквозь маску. — Паника — мой враг. Думай, Олег! Думай!»

Провожу руками по стенкам капсулы. Гель липкий, вязкий, но, под ним, я нащупываю выемки — небольшие углубления вдоль шва крышки. Пальцы скользят по мягкой обивке, похожей на силикон, только более плотный.

'Что под ней может быть? Система жизнеобеспечения? Кабели же куда-то выходят из капсулы!

Пытаюсь разодрать обшивку.

Впиваюсь в неё ногтями, и, едва их, не обламывая до «мяса», отдираю кусочек. Затем ещё один. И ещё.

Засовываю указательный палец в образовавшуюся прореху и… натыкаюсь на металл.

«Ах ты ж… млять!»

От досады мне хочется выть.

«Думай! Что ещё?» — приказываю я себе.

Ощупываю стенки капсулы дальше, ведя рукой вдоль крышки, как мне кажется, по ходу кабелей.

Вдруг, пальцы натыкаются на неровность под обивкой. Что-то вроде шва, немного выпирающего над основной поверхностью.

Вдавливаю в него ногти, уже не обращая внимания на острую боль. Поддеваю обшивку. Она, нехотя, поддаётся.

Рывок!

Материал рвётся с тихим треском. И я тяну это лоскут, извернувшись в капсуле, как эмбрион в чреве матери, едва не свернув себе шею и упёршись лбом в крышку.