Пииии…

Будто издыхает некое силовое оборудование.

Я уже начинаю думать, что зря я вытащил кабель, и нужно было подождать ещё. Может, кто-нибудь, да и пришёл бы, как… на меня накатывает удушье.

Словно мне перекрыли подачу воздуха.

«Вот, я и доигрался! Теперь, я точно, сдохну! Сам себе устроил апокалипсис!»

Я открываю рот. Жадно хватаю ускользающие крупицы кислорода. Делаю судорожные глотки.

Ааап… Ааап… Ааап…

Как рыба, выброшенная на берег.

Толку от этого нет!

Я умираю!

Уже в который раз!

Только сейчас, всё по-настоящему. И меня не спасёт Червь, и симбионт заново не запустит моё сердце.

Ааап… Ааап… Ааап…

Воздуха нет.

Моё сознание затухает. В ушах гудит, как в трансформаторной будке.

Теперь я знаю, что ощущают утопленники.

Хочется сделать вдох, но, не могу!

Я разеваю рот, и меня поглощает тьма, в которой тускло трепещет пламя свечи, которое задувают невидимые губы.

Надрывный пииии… прекращается, будто звук отрезало, и я вырубаюсь, будто меня отключили от источника питания.

Всё, доигрался…

Внезапно, раздаётся громкий щелчок. Появляется шипение. Давление геля ослабевает, и, судя по булькающему звуку, он начинает стекать через дренажные отверстия.

Крышка капсулы дёргается. Потом, медленно, рывками, приподнимается с протяжным воем давно не обслуженной гидравлики.

Холодный воздух ударяет мне прямо в лицо. Я срываю маску и жадно глотаю кислород.

Он пахнет металлом, плесенью, затхлостью и, чем-то сладковатым, гнилостным, но он — настоящий, и кажется мне слаще мёда.

Я выбрасываю своё тело из капсулы. Буквально вываливаюсь из неё, как из ванны.

При этом, мне, почему-то показалось, что она стоит, как-то по-другому.

Завалилась, что ли?

Из моего тела выдираются кабели. Я, нехило так приложившись об твёрдый пол, слышу, как на него выливается гель из капсулы.

Кап… Кап… Кап…

К горлу подкатывает тошнотворный ком, и меня, тут же выворачивает наизнанку.

Я блюю. Долго. Надрывно. Обильно. Каким-то кисляком, с чувством полной уверенности, что из меня сейчас вылезут все кишки.

Наконец, эта экзекуция прекращается, и я утираю рот рукой в гидрокостюме.

И знаете, что самое хреновое во всей этой ситуации? Я, до сих пор, не вижу!

Чёрт!

Только образы перед глазами. Смутные, размытые.

Улавливаю границу света и тьмы.

Ощупываю поверхность вокруг себя.

Она холодная, каменная. Значит, я точно нахожусь на подиуме, на котором находятся капсулы.

Пытаюсь встать, но ноги меня не слушаются. Дикая слабость!

Снова падаю и лежу на животе.

Дышу.

Уже хорошо.

Продолжаю дышать. Глубоко. Судорожно хватая ртом воздух, будто впервые в жизни. Лёгкие горят. В груди, что-то хрипит, но я дышу. И это сейчас — главное.