Бах!
Нити обрывает. Забрызгивает кислотой, и они обугливаются, будто их обожгло пламя.
Нити реагируют. Скручиваются в жгуты. Раскручиваются и прут на меня, стараясь обойти с разных сторон.
Их десятки! Сотни!
Такие тонкие и очень длинные змеи.
Я прижимаюсь к стене коридора. Точнее, к той его части, которая закрылась за мной и, палю и палю в эту тварь, которая хочет сожрать меня заживо!
Бах!
Пучок нитей разлетается в стороны, а затем снова собирается и они лезут, лезут, лезут!
Со стороны это похоже на внезапно ожившие волосы. Я, мысленно, считаю оставшиеся заряды и уже думаю, когда мне доставать клинок, попутно, лихорадочно размышляя, как мне уничтожить это существо.
Мой мозг работает в режиме взбесившегося компьютера. Руки действуют сами по себе, в то время, как я анализирую ситуацию.
«Картечью это не убить».
Я перевожу ствол вверх и стреляю в желе на потолке.
Бах!
Шарики пробивают массу и оставляют в ней с дюжину чернеющих дырок, которые быстро затягиваются этой же плотью.
«Чёрт! Как это убить⁈ Как⁈»
Время для меня растягивается, уплотняется. Наверное, я сам это делаю, раздвигаю и переформатирую слои, чтобы купить себе фору, но это — не может продолжаться вечно!
Перебираю в голове все возможные варианты и…
«Бинго!»
Бах!
Ещё одна часть нитей испаряется на моих глазах, но другие уже почти до меня добрались.
«Огонь! Мне нужно пламя! Типа огнемёта, которого у меня нет! Но высокая температура — это — выход! Нужно сжечь здесь всё дотла, в пепел!».
— Сделай мне горючую смесь! — приказываю я Пауку. — Быстрее! Сможешь?
Что я буду с ней делать, я ещё не придумал, но, обязательно, придумаю!
Паук,(Кто бы мог подумать!) ничего мне не отвечает, а только снова погружает щупальце в багровую жижу и начинает закачивать её в себя.
В этот момент меня касаются алые нити. И там, где они касаются моей брони, остаётся такой след, как от ожога.
— Млять!
Они приклеиваются ко мне. Тянут меня к желе на потолке. Стараются оплести мои руки и ноги, словно гадюки.
Я, пока ещё могу это сделать, убираю дробовик и вынимаю из-за спины клинок.
Поехали!
Ширх!
Ширх!
Костяной меч запел свою песнь смерти!
Я легко перерубаю нити и начинается месиво!
Взмах!
Поворот!
Направо!
Налево!
Направо!
Налево!
Я стою на месте, ибо попытка войти в раж и кинуться в гущу нитей, означает для меня смерть!
Рублю. Рублю и рубли эти нити, и в воздухе, в тусклом неоновом свете от Паука, остаются такие алые росчерки, словно в этих нитях течёт настоящая кровь, и её брызги повисают в воздухе.
— Долго ещё⁈ — кричу я Пауку. — Ускоряйся, а не то мы оба с тобой станем кормом для этой хрени!