чего-то достойного. От чьего-то толчка в приступе ярости.​ Земля приближалась. Я видела припаркованные машины, тротуар, асфальт. Чёрную Audi Максима с разбитым стеклом. Как символично. Последнее, что я увижу в жизни — его гребаная машина.​ И ещё одна мысль пришла, последняя, кристально ясная, холодная как лёд: пусть его засудят за убийство. Пусть не выкрутится. Пусть сядет. Пусть страдает, как я страдала все эти месяцы, закрывая глаза на очевидное, притворяясь, что всё в порядке.​ Пусть знает, что это он. Он убил меня. Своими руками.​ А в следующей жизни...​ Если она вообще существует... Пусть мой муж будет нормальным. Или пусть его вообще не будет, потому что все мужчины — предатели и лжецы, и доверять им нельзя ни на грош.​ Пусть я буду одна. Это лучше, чем снова пройти через это дерьмо. Асфальт. Прямо подо мной. Метр. Меньше.​ Удар.​ Боль, острая и всепоглощающая, взорвалась внутри, залила всё собой. Звук — хруст, глухой, мокрый, ужасный. Что-то сломалось. Много чего сломалось. Спина, позвоночник, рёбра — всё разом.​ Не могу дышать. Лёгкие не слушаются. Рот открыт, но воздух не входит.​ В глазах потемнело. Края зрения сузились, превратились в чёрный туннель. Потом темнота поглотила меня целиком. Глава 1. Второй шанс Первое, что я почувствовала, это боль. Не острую, не жгучую, какую ожидала после падения с шестого этажа, а тупую, всепроникающую, словно каждая клетка моего тела ныла и жаловалась на несправедливость судьбы. Веки налились свинцом, не хотели подчиняться, но я заставила себя разомкнуть их, моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. Потолок. Высокий, с лепниной, украшенный какими-то завитушками и розетками в углах. Не белый казённый потолок больничной палаты, а старый, с потемневшей от времени штукатуркой. Я не умерла? Эта мысль пришла первой, ошеломляющая в своей простоте. Я жива. Каким-то чудом выжила после падения с балкона, и теперь... где? В больнице? Но какая больница выглядит так странно? Я попыталась повернуть голову, и мир поплыл перед глазами, закружился тошнотворной каруселью. Подождала, пока головокружение отступит, и медленно, очень медленно, осмотрелась. То, что я увидела, не имело никакого смысла. Комната была огромной, с высокими окнами, задрапированными тяжёлыми бархатными портьерами тёмно-бордового цвета. Мебель, массивная и явно антикварная, или очень хорошая имитация под старину, стояла вдоль стен: комод с изогнутыми ножками, туалетный столик с овальным зеркалом, кресло с высокой спинкой. На столике у кровати горели