дать вам питьё. О, я сейчас позову господина, он так переживал, каждый день приходил навестить вас... — Погодите, — я попыталась вставить слово, но она не слушала, щебетала дальше, поправляя подушки, укрывая меня одеялом. — Погодите, послушайте... — Вы такая бледная, миледи, но это неудивительно после такого долгого... О, Господи, как же я рада! Я так молилась за вас, и Мэри тоже, и миссис Райс, и весь дом... — Я не миледи, — сказала я резко, и она наконец замолчала, уставившись на меня с недоумением. — Простите? — Вы ошиблись. Я не та, за кого вы меня принимаете. Женщина моргнула, потом улыбнулась снисходительно, как улыбаются больным, которые говорят что-то бессвязное. — Миледи, это я, Нора. Ваша горничная. Вы меня не узнаёте? Доктор предупреждал, что после такой травмы может быть спутанность сознания, но... — Я говорю вам, что я не... — Я сейчас позову господина! — Она развернулась и практически выбежала из комнаты, даже не дав мне договорить. — Он должен знать, что вы очнулись! Дверь захлопнулась за ней, и я осталась одна в этой странной комнате, с параличом ног и нарастающим чувством, что что-то пошло очень, очень не так. И тут на меня начало накатывать. Воспоминания. Не мои. Чужие, но при этом доступные, словно кто-то открыл дверь в заброшенную комнату моего сознания, и оттуда хлынул поток образов, имён и лиц. Фейт. Меня зовут Фейт Мейсон. Нет, не Мейсон. Эшфорд. Фейт Эшфорд, графиня Блэкторн. Отец. Томас Мейсон, владелец каменоломен, начинавший простым рабочим и ставший одним из богатейших людей Англии. Он хотел для меня лучшего, хотел титул, хотел, чтобы я была счастлива. "Ты станешь леди, доченька, настоящей леди, и твои дети будут аристократами". Брак. По расчёту. Огромное приданое в обмен на титул и древнее имя. Я вышла замуж в двадцать три года, довольно поздно по меркам этого времени, и это было ошибкой. Отец ошибся. Я не стала счастливой. Муж. Я не могла вспомнить его лица целиком, только глаза. Холодные зелёные глаза, которые смотрели на меня с едва скрываемым презрением, с тем высокомерием, которое говорило громче слов: ты купила себе место рядом со мной, но никогда не будешь достойна его. Ты из грязи, из низших, из тех, кто зарабатывает деньги руками, а не получает их по праву рождения. Три года холодного, формального брака. Три года одиночества в чужом доме, где я была незваной, нежеланной и нелюбимой. А потом была ночь. Я ехала куда-то в экипаже... к кому-то... но дальнейшее терялось в тумане, память обрывалась. Голова затрещала