держал дистанцию, будто боялся, что я заразная. Или, что более вероятно, просто не хотел находиться рядом дольше, чем требовали приличия. Я изучала его лицо, пытаясь сопоставить его с обрывками чужих воспоминаний, но они были слишком размытыми, слишком эмоционально окрашенными болью и одиночеством оригинальной Фейт. — Расскажите, что со мной случилось, — попросила я, и голос прозвучал устало. — Я помню только, что ночью ехала куда-то в экипаже. Дальше... ничего. Его выразительные губы на мгновение сжались в тонкую линию, что-то промелькнуло в глазах, но он быстро взял себя в руки. — Ваш экипаж перевернулся на размытой дождём дороге, — произнёс он ровно, бесстрастно, словно зачитывал протокол. — Примерно в двадцати милях от поместья. Вас нашли не сразу, потому что кучер сбежал с места происшествия. Он сделал паузу, и я увидела, как его челюсти сжались. — Ваш любовник, по всей видимости, не удосужился поинтересоваться вашей судьбой, когда вы не прибыли в назначенное место. Я моргнула. — Любовник? Слово прозвучало глупо, неуместно в моих устах. Я не понимала, о чём он говорит. Какой любовник? В чужих воспоминаниях, которые накатывали обрывками, не было ничего про любовника, только пустота и холод брака, только одиночество в чужом доме. Мужчина усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что я почувствовала, как внутри вспыхивает злость. Он пересёк комнату несколькими длинными шагами, выхватил что-то из внутреннего кармана сюртука и швырнул на покрывало рядом со мной. Конверт, помятый, с оборванной печатью. — Освежите память собственными откровениями, — бросил он и отступил, скрестив руки на груди. Я подняла конверт. Бумага была хорошей, плотной. Достала письмо, развернула, уставилась на аккуратные строчки, выведенные округлым женским почерком. "Натаниэль, Когда ты прочтёшь это письмо, меня уже не будет в Блэкторн Холле. Прошу, не ищи меня, не пытайся вернуть. Это решение далось мне нелегко, но я больше не могу. Не могу существовать в этом холодном браке, чувствовать себя чужой в доме, который должен был стать моим. Не могу терпеть твоё еле сдерживаемое презрение, видеть, как ты отворачиваешься каждый раз, когда я пытаюсь заговорить с тобой. Я встретила человека, с которым впервые за три года почувствовала себя живой. Он видит во мне не приданое и не средство для решения проблем, а просто женщину, достойную внимания и тепла. Я уезжаю с ним. Возможно, это грех, возможно, я навсегда запятнаю репутацию нашей семьи, но я предпочту быть грешницей, чем