свечи. Не электрические лампы, стилизованные под свечи, а настоящие восковые свечи в медном подсвечнике, с живым трепещущим пламенем. Кровать, в которой я лежала, была с балдахином. С чёртовым балдахином, как в историческом музее или в декорациях к костюмированному фильму. Тяжёлая ткань свисала по углам, собранная в складки, над головой натянут полог из того же бордового бархата. Что за... Я попыталась сесть, опереться на локти, чтобы лучше рассмотреть это безумие. Руки подчинились, слабые, дрожащие, но двигались. Я приподнялась, и тут поняла, что не чувствую ноги. Совсем. Ни покалывания, ни онемения, ничего, просто пустота ниже пояса. Паника ударила волной, накрыла с головой, сдавила горло. Я дёрнула одеялом, сбросила его, уставилась на свои ноги. Они лежали неподвижно, словно и не мои вовсе. Я попыталась пошевелить пальцами ног. Ничего. Попыталась согнуть колено. Ничего. Парализована. Я парализована после падения. Профессиональная часть моего сознания, та, что привыкла работать с такими травмами, холодно констатировала факты: травма позвоночника, вероятно, на уровне поясничного отдела, полная потеря чувствительности и моторики нижних конечностей. Личная часть, та, что всё ещё была живым человеком со страхами и надеждами, кричала в ужасе. Я никогда больше не смогу ходить. Руки задрожали сильнее. Дыхание сбилось, участилось, комната поплыла перед глазами. Нельзя паниковать. Дыши. Дыши медленно и ровно. Паника никогда не помогала, только усугубляла. Я знала это. Я видела десятки пациентов, которые проходили через то же самое, и всегда говорила им: первое, что нужно сделать, это успокоиться и начать работать над восстановлением. Но одно дело говорить это другим, и совсем другое, когда это касается тебя самой. Дверь распахнулась так внезапно, что я вздрогнула. В комнату вошла женщина в чёрном платье с белым фартуком и чепчиком, в ее руках была стопка чистого белья. Она подняла взгляд, увидела меня сидящей в кровати, и её лицо озарилось такой радостью, что я невольно отшатнулась. — Миледи! — воскликнула она, и голос её задрожал от волнения. — О, миледи, вы наконец очнулись! Слава Господу Богу, я уже боялась... три недели, представляете, три недели вы были без сознания! Три недели? Женщина бросила бельё на кресло и подбежала ко мне, склонилась над кроватью, разглядывая моё лицо с таким облегчением и заботой, словно я была ей роднёй. — Как вы себя чувствуете, миледи? Вам нужна вода? Или, может быть, бульон? Доктор Кёртис говорил, что если вы очнётесь, нужно сразу