Кладу на тумбу купленные перчатки. Кстати, на её грядущий вопрос откуда деньги, даже заготовку придумал. Мол устроился на подработку в типографию, где требовались крепкие парни для переноски тяжёлых наборных касс и работы на печатном прессе. Есть и ночные смены! Что, кстати, для моих планов — жизненно необходимо.

Вот, собственно, и аванс получил.

Бабуля, наверняка, поворчит, что трачу деньги на глупости, но и обрадуется, уверен.

Что ж, теперь остаётся только воспользоваться свободой. Плотно поужинать, хорошенько отдохнуть, а завтра…

Завтра — слежка за квартирой Ковалева. Кривой предоставил адрес, но нужно убедиться лично в достоверности, осмотреть все входы и выходы, оценить охрану, пути отступления. В общем, всё по стандарту.

Прохожу в свою комнату и достаю из шкафа обычную повседневку — куртку, простые тёмные брюки, видавшую виды шапку. Ничего общего с униформой курсанта Академии или добротным пальто, в котором обычно возвращаюсь домой. Люблю сливаться с толпой, становиться невидимкой. Неприметным. Данный простецкий наряд — самое-то.

Закончив переодеваться, огляделся в зеркале. Обычный парень с обычного района, каких тысячи на улицах Петербурга. Никто не обратит внимания, никто не запомнит лица.

— Идеально, — натягиваю серую шапку до бровей. — А теперь — на ужин. Посмотрим, чем может похвастаться эта Матрона Михайловна.

Выйдя из лавки, запер дверь. Снегопад прекратился, но весь город итак укутан белым покрывалом. Идеальная погодка.

«Медный грош» оказался неприметной таверной в соседнем квартале. Однако, решаю пройтись дальше. Конечно, бабуля советовала отведать стряпни тетушки Матроны, но не привык я есть рядом с домом. Ещё и аппетит надо бы нагнать. Так что прошагал мимо, в новые районы.

Кругом красота. Фонари, снег, аптека и тусклый свет. Прям Блока вспомнил. Увидел старенькую таверну и решил заглянуть. Километра полтора точно прошёл, что уже неплохо. Да и запах от неё исходил вполне себе.

Толкаю дверь и сразу окунаюсь в гомон голосов, ароматы еды и тепло натопленного обеденного зала. Пар от похлёбки так и дразнил, приглушённые разговоры посетителей не раздражали, как и скрип полов под ногами. Или я настолько проголодался, что раздражительность ушла на второй план? В общем, буду ужинать здесь. Неплохая, даже вполне уютная таверна в закоулке Петербурга, коих десятки в каждом районе.

Обведя взглядом зал, оцениваю обстановку — ещё одна старая привычка, выработанная годами выживания. Десяток деревянных квадратных столиков, большинство заняты. У стойки — двое мастеровых. На рукавах пятна краски — маляры. В углу — семейство, чинно поедающее ужин, по соседству пара подвыпивших стариков, обсуждавших вроде как политику. В глубине — трое мужчин. С виду обычные посетители, но духовное ядро мгновенно отреагировало, безошибочно определив их истинную сущность. Практики. И не просто какие-то неофиты или инициированные — подмастерья, при чём трое. Их деактивированная сила ощущалась как еле уловимая вибрация в воздухе, будто низкий, неслышимый человеческому уху гул.