— Ну, выглядит уютно на самом деле, — улыбаюсь ей. — Мне нравится.

Вера Николаевна кивнула и поднялась по крыльцу:

— Твой дед говорил — неважно, сколько у тебя денег, — провернула она ключ и открыла дверь. — Важно, чтобы было что-то, чего нет у других. У нас есть знания. И связи с букинистами по всей Европе. Этого у нас никто не отнимет.

— Меня всё устраивает, бабуль.

Внутри оказалось даже лучше, чем я предполагал. Книжные шкафы до потолка, столик администратора с мягким креслом-качалкой и пара кресел для посетителей. Пахло кожаными переплётами, бумагой. В принципе, как и во многих библиотеках.

— Наверх ведёт лестница, — бабушка показала на неприметную дверь в углу. — Там наша квартира. Думаю, помнишь…

Киваю, хотя, конечно, об этом тоже не помнил. Но, признаться, меня больше интересовало не как выглядит моя комната, если она вообще имеется, а книги. Некоторые корешки казались очень, очень старыми. И если здесь есть труды по эфирным боевым искусствам…

— Бабуль, — мой голос прозвучал наигранно небрежно. — А у нас есть что-нибудь по истории боевых техник?

— Загляни в дальний угол, там секция для практиков. Только не увлекайся — тебе ещё нужно отдыхать.

— Согласен, книжки подождут, пойду переоденусь!

Бабуля кивнула и тут же захлопотала, протирая пыль с полок, я же подумал: может быть, это и к лучшему. Маленькая лавка, затерянная в трущобах города. Идеальное место, чтобы начать всё заново.

Скрипучая лестница вела на второй этаж. Квартира оказалась под стать лавке — небольшая, опрятная. Коридор, гостиная, совмещённая с кухней, две спальни. Моя комната нашлась сама — тело просто привычно свернуло направо. Узкая кровать, письменный стол у окна, шкаф с одеждой. На стенах — карты звёздного неба и схемы эфирных потоков. Скукота. Ни гири, ни хоть какого-то подросткового плаката. Даже не знаю… Сашка Волков был слишком нормальным, что по мне — ненормально. Чем он, вообще, увлекался? Спортом? Не похоже. Был отличником? Сомневаюсь. Ведь был бы он так хорош в учёбе — бабуле не пришлось бы закладывать свои цацки-шмацки. Может, он был гулена? Юным Дон Жуаном? Да таким, что не хватало времени ни на учебу, ни на спорт? Что-то мне подсказывает и здесь мимо. Тогда вопрос: КУДА ОН ДЕВАЛ СТОЛЬКО ВРЕМЕНИ⁈

С этими мыслями переоделся в домашнее — старые, но чистые тёмно-синие брюки и свободную серую рубашку. На столе замечаю портрет в деревянной рамке: маленький мальчик лет двух на руках у красивой темноволосой женщины, рядом высокий мужчина в форме офицера эфирных войск. Все трое улыбались.

Мои родители. Вернее, родители этого тела. Что с ними случилось? Память молчала, наткнувшись на глухую стену. Или кто-то намеренно стёр эти воспоминания? Возможно ли такое? Гадать смысла нет.