— Понимаю, но бабуля…

— Можем отправить ей телеграмму через курьерскую службу. В квартале отсюда есть отделение.

Приподнимаю бровь:

— А это мысль. Есть бумага?

Анна через полминуты поисков протянула мне блокнот и карандаш.

Быстро набрасываю текст, диктуя вслух:

— Дорогая бабушка, я остался у своей девушки…

— Волков! — Анна возмущённо выхватила блокнот. — Ты что, совсем⁈

— Шутка, — невинно улыбаюсь. — Перепишешь? А то мой почерк слишком ужасен.

Она закатила глаза, но взяла чистый лист:

— Диктуй уже, шутник.

— Бабушка, не беспокойся. Остался у друга. Изучаем новую технику боя — очень полезную для академии. Вернусь завтра или послезавтра. Не скучай там. Твой внук, Александр.

— Твоя бабушка поверит в историю про боевые техники? — Анна аккуратно сложила записку.

— Поверит или сделает вид, что поверит, — прикрываю устало глаза. — В любом случае, ей лучше думать так, чем знать правду, что её внука пырнули ножом.

— Резонно, — Анна накинула лёгкое пальто. — Скоро вернусь. Лежи спокойно и не пытайся геройствовать. Хорошо?

— Хорошо.

Дверь закрылась, и остаюсь один в полутёмной комнате. Сквозь приоткрытую форточку доносится гул города — цокот копыт, обрывки разговоров, далёкие корабельные гудки.

— Вот же… — вздыхаю, морщась от боли. — Теперь ещё и неудобства девушке создаю.

Какой сегодня день? Память подсказывала — пятница. Вечер пятницы. Обычно молодые люди в такое время веселятся в трактирах, барышни танцуют на балах. А вместо этого Анна возится со мной, меняет повязки, отправляет телеграммы.

— Надо будет как-то отблагодарить её, — бормочу, осторожно переворачиваясь на здоровый бок. Простыня приятно холодила разгорячённую кожу. — И со всеми остальными поквитаться тоже не забыть.

Сон навалился неожиданно. Глубокий, как омут. Но необходимый, как воздух…

…

Разбудил меня женский смех — лёгкий, звенящий, не скованный приличиями. Приоткрываю глаза. В спальне темно. Свет падал из соседней гостиной.

— … и привела домой парня, причём такого симпатичного, а мне ни слова! Что ты за подруга после этого? — незнакомый голос звучал игриво, с хрипотцой.

— Наташ, он же курсант, мальчишка ещё, — судя по голосу, Анна улыбалась. — Да и я уже рассказывала, что его ранили.

— И что? Настолько сильно, что теперь он греет твою постель? — и новый взрыв смеха.

Осторожно поворачиваюсь набок. Через приоткрытую дверь виднеется небольшая кухня-гостиная. Анна сидела за столом с бокалом вина, напротив — яркая рыжеволосая девушка в зелёном платье с вызывающе глубоким декольте. Её пышные формы как контраст со стройной фигурой хозяйки квартиры. Не толстуха, просто сочная в нужных местах.