Анна шутливо толкнула подругу:

— Дурочка! Тише ты, вдруг он проснётся?

Рыжеволосая красотка — Наташа стрельнула глазами в сторону спальни. Прям взгляд тигрицы ей богу.

— Так может, мы его того… сами разбудим? — и подмигнула Анне, демонстративно расправляя плечи так, что кружево платья натянулось сильнее. — Такого красавчика грех держать в одиночестве.

— Наташа! — возмущённый шёпот Анны.

— Да шучу я, шучу, — Наташа театрально вздохнула и опрокинула в себя бокал вина. — Хотя, признайся, он тебе нравится. Я же видела, как ты на него смотрела.

Тихонько прикрываю глаза, притворяясь спящим.

— И что с того? — в голосе Анны звучала напускная беспечность. — Нравится — не нравится, какая разница? Он просто курсант, и я помогаю ему не потому, что он мне нравится. Я — медик, и это, знаешь ли, не пустые слова, а призвание.

Пауза.

Звон бокалов.

Чокнулись.

— Ну и ещё у него красивый прищур, — она вдруг хихикнула, определенно захмелев. — Когда улыбается — глаза сужаются так… а ещё та симпатичная родинка под левым глазом…

— Ага! — Наташа торжествовала. — А строила из себя деву Марию! Соблазни его, подруга. Уверена, у него и самого мыслишки самые похотливые. Он же в самом интересном возрасте — когда уже всё может, а опыта никакого!

Скрип стула, шелест платья — видимо, Анна поёрзала, устраиваясь удобнее.

— Даже не знаю… — её голос стал тише. — Как-то неправильно выйдет — пользоваться его состоянием и положением. Да и выглядеть будет нехорошо. Всё-таки я помогаю ему из искренних побуждений.

— Ох, Анна, — Наташа шумно вздохнула. — Ты слишком много думаешь! Показать тебе, как надо совращать таких юнцов?

Моё сердце предательски ускорило ритм. Еле сдержался, чтобы не открыть глаза и не взглянуть на них обеих.

— Покажи, — голос Анны прозвучал необычно — смущённо и одновременно с вызовом на слабо.

— А ревновать не будешь? — тихо хохотнула Наташа.

— А что ревновать? — ответная усмешка. — Аристократы берут по восемь жён. Многожёнство — обычное дело.

— Я к тому, что могу стать его первой женщиной.

— Это не так важно, — странная нотка в голосе Анны. — Главное — быть одной из любимых.

— Раз ты так говоришь.

Скрип половицы. Кто-то поднялся из-за стола.

— Действуй, подруга, — шёпот был едва слышен.

Я напрягся. Глупое, мальчишеское тело реагировало предательским жаром. Пятьдесят лет медитаций, контроля над разумом и телом — и вот они все насмарку из-за дурацких гормонов! Лёгкие шаги приближались к спальне. Дверь скрипнула. Аромат духов и алкоголя наполнил комнату.

— Спишь, красавчик? — шёпот Наташи был бархатным, обволакивающим.