Но здесь…

У местных практиков же нет духовных ядер.

Только эфирные каналы, по которым течёт сила этого мира. Как развиваться в таких условиях?

Или, постой…

Резко выпрямляюсь, игнорируя головокружение. А ведь я почти ничего не знаю о здешней системе совершенствования! Девять рангов с тремя ступенями в каждом — да. Техники контроля эфира — конечно. Но что на самом деле представляет собой эта сила?

Взгляд вдруг метнулся к полу. Ёлки-палки! Да прямо подо мной, на первом этаже — целая библиотека же! Собрание редких книг, многие из которых явно старше этого дома! Бабуля говорила, что профессора специально приезжают за некоторыми фолиантами…

— Вот оно, — шепчу, вытерев последние следы крови. — Прежде чем строить планы, нужно узнать всё о местных путях развития. Их философию, их понимание силы.

И поднимаюсь, чувствуя, как пульсирует пробудившееся ядро. Что ж, если судьба дала мне знак — буду ему следовать. Но на этот раз более обдуманно.

Стянув рубашку, замираю перед зеркалом. Где ещё вчера зияла рана от ножа, теперь виднелся лишь розовый рубец — свежий, но уже полностью затянувшийся.

— Так вот в чём дело, — пальцы пробежались по шраму. — Проросшее ядро. Конечно.

Все перворанговые практики моего мира получали регенерацию сразу после пробуждения ядра — своеобразная эволюционная адаптация. И неудивительно, ведь дохли как мухи в первые месяцы после пробуждения силы.

Самое важное в начале пути практика — выжить. За тобой начинают охоту не только другие практики, но даже звери!

Усмехаюсь, вспомнив духовных горилл из Конго. Огромные обезьяны, развившие собственные ядра, захватили целую провинцию. Занятно, что люди не пытались их истребить, хотя могли бы. Вместо этого отправляли туда молодых практиков — тренироваться. Естественный отбор в действии. Кто-то становился кормом для горилл, а кто-то, уничтожив достаточное количество особей, поднимался на следующую ступень развития. Бесконечная война между подрастающими практиками и духовными обезьянами. Тысячи талантливых юнцов сложили головы в тех джунглях. И тысячи вернулись оттуда, навсегда изменившись.

Переодевшись, спускаюсь на первый этаж и застаю Веру Николаевну за прилавком — она как раз заворачивала в бумагу какой-то фолиант для покупателя. Стоило ему выйти, как протянула мне тарелку с бутербродами:

— Вот, поешь. А то совсем бледный. Видимо, тяжёлая техника попалась.

— Спасибо, бабуль, — с благодарным кивком принимаю тарелку. — Слушай, ба, ты говорила, к нам профессора приходят, разные фолианты читают. В общем, я хотел бы изучить всё самое интересное про эфир и всё что с ним связано.