Разжимаю пальцы. В ладони аккуратно сложенный листок. Записка?

Что ж, если Витька начнёт задавать вопросы, скажу, что тренируюсь ловить мух. Отличное упражнение для развития реакции, между прочим. Вот пусть сам пробует — тренируется. Лишним не будет.

Разворачиваю бумажку. Надо же, какой изящный почерк:

«Пойдёшь на бал в воскресенье?»

Смотрю на Витьку. Да ну нахрен! Неужели наш очкарик по мальчикам⁈ Приехали… Хотя стоп. От записки исходил навязчивый аромат духов — определённо женских. От Витьки только пирожками всегда несёт. Но чьи это духи? Помнится, нюхал я у Вишневской платок, когда та обронила его и не захотела забирать обратно. Аромат не её. Нюхал я и у Катерины платок, когда она дала вытереть лицо после боя на турнире. Тоже не то.

Так. Нюхаю записку. Дорогие духи, очевидно не из тех, что можно купить в лавке на углу. Значит, кто-то из богатеньких барышень решил поиграть в тайную поклонницу? Но зачем? Я же не топ завидных женихов. И главное — как я должен ей ответить? Записка анонимная, обратного адреса нет! Что за женская логика — задать вопрос и не оставить возможности для ответа?

Комкаю бумажку и, не глядя, метнул её через всю аудиторию. Смятый комок описал идеальную дугу и приземлился точно в мусорную корзину.

Витька снова вытаращился, приоткрыв рот. Да что ж такое! Теперь придётся объяснять и этот бросок. Ладно, скажу, что после ловли мух тренируюсь выбрасывать их в форточку. Две тренировки по цене одной!

Через пару минут в воздухе снова мелькнул летящий предмет. Боевые инстинкты взвыли! Как же хотелось перехватить снаряд, но намеренно остаюсь неподвижным. Плюх. Бумажка мягко ударила в висок и упала на парту.

Медленно оборачиваюсь, как и полагается обычному человеку, и ловлю торжествующий взгляд Витьки. Отлично — теперь он будет сомневаться в том, что видел несколько минут назад. Ничего лучше для маскировки и придумать нельзя.

Разворачиваю записку, и вижу детский рисунок — волк с… сердечками вместо глаз? Серьёзно?

Закатываю глаза. Если бы эта анонимная художница увидела мои настоящие глаза во время активации ядра, небось описалась бы от страха. А она тут сердечки малюет. Переходный возраст? Или как местные называют — дни совершеннолетия? Ухмыляюсь, вспомнив собственные восемнадцать лет из прошлой жизни. К тому моменту мой послужной список включал не меньше сотни женщин, десятки пересечённых границ и пять сотен поединков. Вот же времена были! А уж когда участвовал в написании трактата о влиянии интимной жизни на развитие духовного ядра… Впрочем, в восемнадцать меня мало интересовала научная сторона вопроса. Хотелось просто всех и сразу — молодость, бурлящая энергия — всё требовало выхода.