— Почту за честь, — отвечаю, решив принять приглашение. — Но для начала, зайдём по пути к моей юрте.

— Как скажешь, — улыбнулся тот во все тридцать два.

Мы подошли к моему жилищу и я обратился к одному из караульных:

— Рядовой, сходите на склад к Петровичу и скажите, что капитан Волков просит доставить хорошего вина к юрте северных гостей. Бутылки три-четыре, из лучших.

— Есть, капитан! — отчеканил караульный и немедленно направился выполнять поручение.

Поворачиваюсь к Бьёрну:

— Не с пустыми же руками приходить в гости, — поясняю на его вопросительный взгляд.

Тот ухмыльнулся, пригладил густую рыжую бороду и одобрительно кивнул:

— Хороший обычай. У нас тоже ценят щедрых гостей.

И мы пошли в сторону гостевого сектора, где разместили делегацию северян. По пути, я размышлял о странности ситуации. Жизнь в «Черном Лебеде» не перестаёт удивлять «вотэтоповоротами».

— Правду говорят, что ты получил свободу? — неожиданно произнес Бьёрн, прервав молчание.

— Правду.

— Почему остался?

— Есть ещё дела тут.

— Ты человек войны, Волков, — хмыкнул Бьёрн.

— Как и ты, здоровяк.

Он хмыкнул и кивнул. Вот и похвалили друг друга. Дальше шли молча. Вообще, люди, с которыми можно просто молчать, входят в список тех, кто мне по душе. И этот неболтливый громила также занял там своё место.

Через десять минут мы добрались до их юрты. На подступе доносились приглушённые голоса и запах жаренного мяса, заставивший меня снова подумать об ужине! Так охота есть!

— Пришли, — улыбнулся Бьёрн и громко предупредил своих: — Советница, я привёл к нам гостя! — и повернувшись ко мне, произнёс: — Проходи.

Киваю и, отодвинув полог, переступаю порог юрты. Тут же окутывает тепло, запах мяса и горьковатых северных трав. Внутри всё довольно цивильно. Стены украшают шкуры, деревянный пол устилали толстые меховые ковры, а в центре потрескивает печь, на которой стоит внушительный котел. Вокруг расположились тройка северян.

Моё прибытие произвело эффект бомбы.

БАБАХ!

Ингрид, сидевшая на шкурах, резко вскинула голову, глаза расширились от шока. Глиняная чашка выскользнула из её пальцев и с глухим стуком упала на меховой ковёр, расплескав соус.

— Бьёрн, ты чёртов кретин! — вскрикнула она, вскочив.

Только сейчас замечаю, что на ней только штаны, да облегающая майка, с открытыми плечами и частью груди. По северным стандартам, практически нижнее белье. Выругавшись, она метнулась к стойке с одеждой и схватила меховую накидку, торопливо набросив на плечи.

— Ты притащил имперца в наш дом, когда я… — и она перешла на северный диалект, выплескивая на братца такой поток ругательств, что даже не понимая, я чувствовал ту ещё брань.