— Спасибо за гостеприимство, — говорю, обращаясь ко всем сразу. — Я заказал немного вина из офицерских запасов. Должны скоро принести.

— Вино? — оживился Улав. — Настоящее имперское?

— Надеюсь, что настоящее, — киваю. — Хотя в «Чёрном Лебеде» никогда нельзя быть уверенным. Пили мы как-то пиво, то ещё пойло.

Бьёрн расхохотался:

— В этом ты прав, имперец! Однажды торговцы империи нам подсунули разбавленную брагу, выдавая за медовуху! Я чуть не задушил того жулика!

— Не слушайте его, капитан, — вмешалась Фрея, раскладывая мясо по тарелкам. — Никого он не душил. Окунул головой в бочку с той самой разбавленной брагой, да и всё тут.

Улыбаюсь. Здоровяк такой искренний. Вот кто разряжает обстановку. Ингрид же по-прежнему сверлит меня взглядом, точь прикидывая, как бы незаметнее вонзить нож между рёбер.

В этот момент за пологом раздался голос караульного.

— Капитан Волков! Вино по вашему приказу доставлено!

— Спасибо, рядовой, — выглядываю из юрты и беру корзину. — Можете идти.

Он козырнул и ушёл, а я вернулся к столу уже с четырьмя тёмно-красными бутылками.

— Что ж, — и ставлю те на стол, — предлагаю начать наш ужин с тоста за… — после чего на секунду задумываюсь, — за будущее сотрудничество. Как говорят у нас в империи: «Враг моего врага — мой друг».

Бьёрн расплылся в широкой улыбке:

— Хорошо сказано, имперец! А у нас ещё говорят: «Враг моего врага умрёт вторым».

И разразился громовым хохотом, через мгновение к нему присоединился и Улав. Фрея тоже позволила себе улыбнуться шире. Только Ингрид оставалась хмурой. Так. Враг моего врага умрёт вторым. Забавно. Мне нравится такой исход. Так что тоже улыбаюсь, глядя им в глаза. Посмотрим, кто из нас умрёт вторым, после того, как разберемся с британцами. Ну, а пока у нас с вами пир, ребятки.

…

Время неслось вскачь.

Бутылки пустели одна за другой.

Истории из жизни становились всё громче и неправдоподобнее, смех более раскатистым.

Северяне оказались радушными хозяевами, когда знакомишься с ними ближе. Особенно Бьёрн, что теперь обнимал меня за плечи, как старого боевого товарища, рассказывая о том, как однажды голыми руками поборол снежного медведя.

— И тогда я схватил его за уши, вот так! — гремел он, размахивая ручищами, едва не опрокинув котелок с остатками жаркого, — и сказал ему: «Слушай сюда, косолапый, я сегодня не в настроении!»

Улав уже валялся на шкурах, не в силах сидеть от смеха. Фрея качала головой, ухмыляясь. Даже Ингрид, изрядно захмелевшая, временами прыскала в кулак.

— А медведь тебе, конечно, ответил? — поддеваю Бьёрна, сам чувствуя, как комната слегка покачивается перед глазами. Что-то переборщил с вином.