Фрея только улыбнулась:

— Лучше обсудить это в другой раз, капитан. Когда все будут более трезвыми.

— Хорошо, — пожимаю плечами. Я и сам уже закрыл этот вопрос, так что возвращаться не намерен. Вообще похрен, что там за метафоры такие, из-за которых бросаются с ножом на гостя. Понятно, что она пытается просто смягчить произошедшее, молодец, но пометку в голове я оставил.

Бьёрн снова наполнил стаканы, провозглашая тост за взаимопонимание между народами. Забавный парень. Но мы все выпили, как и Ингрид. Хотя ей точно надо бы притормозить!

Фрея принялась рассказывать о северных легендах, пытаясь убрать всю неловкость наших посиделок. Улав вернулся к еде. Вот же, прожора.

В общем, вскоре мы снова разговорились, как снаружи раздался пронзительный свисток, обозначающий отбой.

Пора восвояси.

С трудом поднимаюсь на ноги, чувствуя, как комната покачивается. Ох, и крепкое же винцо выдал Петрович. Молодец мужик, не пожалел. Так. Стою. Ровно при том. Так, где моя накидка? Похрен. Завтра заберу. Главное теперь без приключений преодолеть весь лагерь и добраться до своей юрты.

— Благодарю за гостеприимство, — язык не заплетается. Почти. — Было… познавательно.

Поворачиваюсь к выходу, как Бьёрн внезапно хватает меня за плечо своей медвежьей лапищей.

— Куда ты, братец? — возмутился он, покачиваясь, но твёрдо удерживая меня на месте. — Тут же ещё нашенская брага осталась!

И, вовремя отпустив мою руку, иначе я сломал бы ему все пальцы, нагнулся, шаря под лежанкой, после чего извлёк оттуда бочонок, явно не из имперских запасов. Плотный, окованный железом, с резными узорами по тёмному дереву.

— Не отпустим, пока не испьём нашенского пойла! — объявил он, подмигивая Фрее с таким очевидным заговорщическим видом, что даже в моём затуманенном состоянии это показалось подозрительным. Что они задумали? Споить меня и убить? Ха-ха! Давайте! Я сам вас убью! Но скрываю ухмылку и делаю вид, что обдумываю это предложение! Боже, я так пьян!

Фрея отвечает здоровяку жестом — три пальца сложенные в кружок, и поворачивается к Ингрид, легонько подтолкнув её плечом.

Та, раскрасневшаяся и ещё более пьяная чем все тут, с какой-то обречённостью протягивает пустую кружку.

— Н-наливай. Я… Я сделаю это ради отца, — пробормотала она, покачиваясь из стороны в сторону. — Сделаю это ради племени…

Бьёрн разразился хохотом, неуклюже открывая бочонок и наполняя её, а затем и мою кружку янтарной жидкостью, что пахла мёдом, травами и чем-то неуловимо диким. В мою лил он, подонок, щедро, не обращая внимания, что часть драгоценного напитка переливается через край и впитывается в шкуры. Они точно хотят меня споить. Ох, ребятки, вы ещё не знаете на что я способен!