А вот в рядах англичан многие скрючились и заорали. Их раны, наоборот, раскрылись. Накатила усталость. Эфир давил. Душил. Хотелось сбежать от этого золотого свечения. От этой травы, цветов.

Александр же поднял посох. Контур завершён. Да-а, контуры архимагистра второй ступени, это, черт побери, совсем иной уровень! Другие масштабы!

Юноша в облике короля обезьян взглянул на многоглазую башку Рональда и сделал шаг.

— НЕ ПОДХОДИ! — завизжал тот. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ БЫТЬ АРХИМАГИСТРОМ! НЕ МОЖЕШЬ… НЕВОЗМОЖНО… КАК⁈ КААААК⁈

Александр ответил двойным голосом, будто говорили одновременно и человек и зверь:

— Всё из-за твоего копья. Ещё одна твоя ошибка.

Всё это было произнесено так спокойно, так равнодушно, несмотря на всё ещё кровоточащую рану в животе, на окровавленное бедро. На переломанные рёбра. На обожженную шею.

— ОШИБКА! ЦК! ОШИБКА! ОШИБКА! ОШИБКА — ЭТО ТЫ!!! — взревел британец. — Я СОТРУ ТЕБЯ ЦК! СОТРУ…

Александр же улыбнулся, как когда-то прежде надменно улыбался Король Обезьян. Сделал шаг, и оказался вплотную у уха Рональда:

— Сомневаюсь, — прошептал он. — Ты даже не сможешь сбежать, ведь теперь всё вокруг на километр…

— … мои личные владения.

Паучара резко попятился, споткнулся, упал на спину. Пытался отползти, лапы заскользили по снегу.

— Нет… нет-нет-нет… отойди… НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ ЦК-ЦК!!!

Юноша схватил его лапу, атаковавшую на инстинктах. Сжал. Хитин захрустел, треснул.

И оторвал.

Одним движением, без усилия, как оторвать крыло у мухи.

Архимагистр завизжал. Высоко, пронзительно, нечеловечески! Отшатнулся, из обрубка хлестала зелёная кровь пополам с эфиром.

— А-А-А-А!!! МОЯ РУКА!!! ТЫ… ТЫ…

Александр отбросил оторванную конечность и улыбнулся.

— Это конец.

Паучара взревел. Тут же вскочил. Кинулся в безумную атаку. Но это был обманный маневр. Он просто кинулся прочь! Быстрее! Ещё быстрее! Выжить! ВЫЫЫЖИИИИИТЬ! Вот только сбежать от обезьяньего короля в его владениях? Ему нужно было для начала разрушить контур! Эх, торопыга.

Александр запрыгнул на эфирное дерево. Затем на следующее, и приземлился прямо на спину убегающего Рональда. Оба свалились на золотую траву.

— Попался! Ха! — хохотнул юнец насмешливо. Его мускулистые, нечеловечески сильные лапы схватили голову британца.

— НЕЕЕТ! ПОЩАДИИИ! ПОЩАДИ! ЗЕМЛИ! ЗОЛОТО! Я ДАМ ВСЁ! ВСЁ-Ё-Ё!

Но в искрящихся молниями глазах мальчишки не было абсолютно ничего. Ни ненависти, ни злости, ни торжества. Просто… пустота. Холодная, равнодушная пустота хищника, который делает то, для чего создан.

— П-ПОЖАЛУЙСТА… — вырвался писк сквозь жвала деформированной челюсти. — Я СДАЮСЬ… ПОЩАДИ… Я АРХИМАГИ…