Старик приподнял седую бровь и прокряхтел:

— Вот же наглец.

Но арбалет взял.

И моментально замер. Стоило только потрогать это оружие как он ощутил в ней МОЩЬ! Будто ему в руки попал не просто арбалет, а артефакт какой-то иной цивилизации.

— Боги… — прошептал он, проводя пальцем по дуге. — Взгляни на это, Гусев! Микро-контуры с обратной полярностью! Эфирная контурная резьба такой тонкости, что кажется, будто её наносили не инструментами, а… не знаю… обливали кровью девственниц в полнолуние под хохот демонов. Это невозможно сделать ни в какой экспериментальной кузнице! Это гениально! «Старый хрыч» значит… — Железнов усмехнулся. — Вот как. Он знал, что я пойму. Это не просто арбалет, это средний палец, показанный всей нашей контурной науке.

Капитан Белов неловко кашлянул, привлекая внимание.

— Господин архимагистр… есть ещё кое-что. Из ряда вон выходящее.

— Говори уже, — буркнул Гусев, который вообще не впечатлился какому-то там арбалету.

— Перед тем как исчезнуть, наёмник… э-э… «Воробей»… он послал воздушный поцелуй нескольким присутствующим дамам.

В оцеплении гвардейцев кто-то хмыкнул.

Гусев вытаращил глаза:

— Чего? Кому?

— Ну-у… — капитан замялся, чувствуя, что вступает на очень тонкий лед. — Леди Корнелия из рода Романовых-Распутиных… Она так торопилась к нему, что едва не сбила моих парней. И, кажется, ещё две северянки из племени Белого Клыка. Фрея и Ингрид, если не ошибаюсь. Судя по их реакции, они довольно близки с «Воробьём». Ну, или мне так показалось, но я обязан был доложить о неуставных отношениях с наёмным элементом.

Наступила тишина.

Гусев медленно перевёл взгляд на Железнова. Затем хмыкнул, в глазах промелькнула искра понимания.

— Три девицы. И какие… — Гусев покачал головой. — Распутина и две волчицы. У парня стальные яйца, либо он полный псих вступать в романтическую связь с такими особами.

Железнов же тихо, надтреснуто рассмеялся, бережно прижимая арбалет к груди.

— Молодец он, наш слоняра. Сначала поставить на уши две армии, затем убить легендарного архимагистра, а на десерт — соблазнить самых опасных женщин в радиусе пятиста километров. Смелый он. Ладно, забирайте тело Рональда и отходим…

…

Ветер визжал, швыряя в лицо пригоршни ледяной крошки, но Корнелия не двигалась. Замерла у самого входа в лагерь, там, где заканчивалась полоса жаровен и начиналась бесконечная белая пустота перевала долины. Красивая, благородная даже не смотря на копоть и запекшуюся кровь на доспехах. Позади, переминаясь, дрожали от холода четверо личных слуг и двое гвардейцев в тяжелой броне с гербами её дома. Но Корнелия не двигалась. Порез на её скуле, оставленный эфирным осколком во время боя, медленно, но верно затягивался прямо на глазах — кровь её великого рода обеспечивала регенерацию, которой позавидовал бы и тролль, если бы существовал в этом мире. Но как бы ни была сильна регенерация, внутри, под рёбрами, что-то саднило так сильно, что никакое исцеление не помогало.