Александр посмотрел на бокал, на принца. Без спешки, как на старого знакомого, который когда-то пытался его уничтожить, а теперь стоит с вином и улыбкой.

— Ваше высочество, — и принял бокал. — Благодарю. Вы не изменились.

— О, — Виктор чуть склонил голову в почтении, — как и Вы, князь. Буквально. Ни на день, что искренне впечатляет. Остальным приходится стареть, а Вы, видимо, нашли способ обойти такую досадную формальность.

Укольчик, куда ж без него. Дескать, сударь, Вы не стареете, а мы — да. Вы — неправильный. Или, как говорят, ненормальный.

Александр пригубил вино. Выдержал паузу. Оценил.

— Прекрасное бургундское. Урожай тысяча восемьсот восемьдесят второго? Вы щедры, Ваше высочество. Особенно если учесть наше недопонимание девятилетней давности.

Тишина.

Виктор сдержал ответный укол, улыбка стала даже шире, но глаза похолодели на пяток градусов.

— Старые недоразумения, — и отпил из своего бокала. — Мы оба были моложе. И глупее. Я уж определённо. Надеюсь, Вы не держите зла?

— Зла? — Александр улыбнулся. — Ни в коем случае, Ваше высочество. Злопамятность — удел тех, кому есть что терять. А я, как Вы помните, пришёл тогда гол как сокол.

Пауза.

Принц понял. Конечно понял! Ведь ситуация изменилась, теперь Ненормальный практик — человек иного порядка. Оставалось только принять ЭТО и жить дальше, ведь принц больше не имел власти над ним, как и каких-то рычагов давления.

— Что ж, тогда — за новые времена, — Виктор поднял бокал.

— За новые времена, — Александр поднял свой.

Они выпили, глядя друг другу в глаза. И если первый считал происходящее своеобразной последней дуэлью, то второй лишь просто забавлялся, считая «оппонента» довольно занятным.

Виктор испил до дна, кивнул и, развернувшись, ушёл. Вот и всё. Их многолетний конфликт исчерпан, более того, Александр позволил принцу выйти с достоинством, не отказав в беседе, чему Виктор мысленно был благодарен.

Корнелия, наблюдавшая за всем со стороны, сжала пальцы на плече Александра, когда тот вернулся.

— Он ядовит, — прошептала она.

— Он сломан, — ответил юноша. — Но не так и плох, как кажется. Всего лишь избалован. Родился бы в другой семье, вышел бы нормальный мужик.

— Пф, — фыркнула Корнелия.

Аннабель же, стоя позади, качнула головой. Вообще-то, она уже просчитала четыре варианта нейтрализации бедного Витьки. Но пусть живёт, раз Хозяин не таит обид.

Бал жил своей жизнью, и течения в нём были разные. В стороне от главного водоворота, у буфетной стойки, где шампанское лилось рекой, а канапе исчезали со скоростью, недостойной аристократов, шла другая жизнь. Жизнь тех, кто не стоял в центре, но смотрел туда внимательно, жадно, с замиранием сердца.