Софья допила шампанское. Взяла новый бокал.
— Софья Андреевна? — подошёл к ней муж, Воронцов-младший, приятный мужчина, лет сорока, с мягкой улыбкой. — Вы бледны. Вам нехорошо?
— Всё прекрасно, Павел Григорьевич, — она улыбнулась ему. Муж был хорошим человеком. Она научилась его любить по-настоящему, не притворяясь. Просто это была другая любовь. Тихая. Ровная. Без пожара.
— Это и есть Северов? — Воронцов кивнул в сторону Александра. — Хм. Молод. Очень молод. Я представлял его иначе.
— Все представляли его иначе, — тихо ответила Софья.
— Вы ведь учились вместе?
— Да. Давно.
— И каким он был?
Софья помолчала. Каким он был? Своеобразным. Равнодушным. Сводящим с ума. Единственным человеком, который спорил с ней на равных и ни разу не попытался произвести впечатление.
— Другим, — сказала она. — Совсем другим.
Тем временем, адъютант императора, молодой офицер просто появился рядом с Александром, склонил голову и жестом указал на неприметную дверь в дальней стене зала.
— Ваше сиятельство, Его Величество приглашает Вас на аудиенцию.
Не приказ. Не просьба. Приглашение, от которого не отказываются, если не собираешься стать врагом Империи.
Александр взглянул на Корнелию. Та чуть сжала его руку и отпустила. Без слов. Без вопросов. Она знала, куда его ведут и зачем. Ждала девять лет, подождёт ещё немного.
— Аннабель, — произнёс юноша. — Останься с ней.
— Хозяин… — в голосе пепельноволосой мелькнуло сомнение.
Тот чуть приподнял бровь, и Аннабель молча стиснула зубы, после чего кивнула и отступила к Корнелии. Что если там засада⁈ Он об этом хоть подумал⁈
…
Кабинет императора во дворце Дубовых был создан для одной цели, дабы гость, входящий в него, немедленно понял, кто здесь хозяин.
Потолок под четыре метра. Стены из тёмного, как грозовое небо, дуба. Гранитный камин в полтора человеческих роста, в коем гудел огонь, как в кузне. Над камином портрет первого императора Дубова в полный рост, с мечом и аурой. На столе — карты. Много карт. Китайский фронт, северные территории, морские пути и всё это заливала мягким светом эфирная лампа.
И конечно же, пара кресел. Первое за столом. Крупное, дубовое, с резьбой. Второе — напротив пониже, поуже.
В кресле за столом сидел император. Уже без мундира, просто в рубашке, даже расстегнул верхние пуговицы, ослабил воротник. Здесь, без публики, он позволял себе быть не символом Империи, а человеком. Большим, тяжёлым, имеющим абсолютную власть.
За его правым плечом стоял старец Волконский. Он не сел. Просто не хотел, ведь тут был и диван.
Александр вошёл без сопровождения, окинул кабинет взглядом.