Уязвимость.

Вина.

Да, Корнелия Романова-Распутина, архимагистр-гений, глава клана, женщина, от имени которой вздрагивали аристократы высшего общества, лежит сейчас под ним, и в её глазах то, что она не показывала никому и никогда. Страх. Страх, что обязана сказать правду. И надежда. Что он поймёт правильно.

— Л-любимый… Александр… Тогда, в нашу прошлую ночь… — сглотнула она, закусывая губы.

— Да знаю я, ты ведь соврала тогда, — произнёс он уверенно, как последний фрагмент мозаики, наконец вставший на место.

Её ресницы дрогнули. В уголках фиолетовых глаз блеснуло, слёзы маленькие, горячие, скатились вниз и впитались в подушку.

— Ты… ты всё это время знал, — прошептала она.

— Догадался. Шесть раз? — ухмыльнулся он. — Штука языком. «Как ты мог сорвать мой цветок». Слёзы. Такое я бы точно запомнил, будь даже в стельку пьян. Да и потом, вспомнил, что просто уснул.

— Д-да, — выдохнула она. — Всё было ложью… Ты заснул, а я легла рядом и обнимала тебя всю ночь. И была… — она шмыгнула носиком. — … счастлива. Потому что хотя бы так рядом. А утром… разыграла спектакль. Потому что знала — ты уйдёшь. И единственное, что могло тебя удержать, слово. Данное слово. Ты ведь никогда…

— Не нарушаю, — закончил он за неё.

— Не нарушаешь, — повторила она шёпотом. — И я, как самая настоящая злодейка, этим воспользовалась. Самым подлым, самым низким способом. Потому что любила тебя. Потому что не могла отпустить. Потому что…

И замолчала. Плечи дрогнули. Она всё рассказала. Он может уйти хоть сейчас, она поймёт.

Александр смотрел на неё НАСТОЯЩУЮ. На её пальцы, вцепившиеся в простыню. На замершую грудь, похоже она даже не дышала, ждала вердикт. Вот только, она слишком всё усложняет. Так-то она вообще собиралась его убить! А там, на севере, солгала, но сделала это так нелепо, что он даже услышав ту ложь, уже подумал, что больше похоже на банальную издёвку, но решил сыграть ту партию. Он ведь сам обманул её, так и не женившись после битвы, только спустя целых девять лет. Так что — она получила своё наказание. Прошла и проверку. А потому усмехнувшись, наклонился и коснулся губами её мокрой щеки. Затем виска, где билась тонкая голубая жилка. После — уха, в которое прошептал:

— Ты думала, что обманула Ненормального Практика. Но ошиблась, девочка. И всё же, я всё равно тебя накажу.

Она не дышала, сердце БУМ-БУМ-БУМ! Вся горит. Он… он круче, чем все считают!

— Ты правда не злишься…? — прозвучал её сиплый, сломанный голос. — Я… я ждала тебя. И всё ещё, нетронутая.

— О, я очень зол, ещё как, — улыбнулся он наглой улыбкой. — И сейчас покажу это.