— Если все пройдет по плану, к рассвету мы будем в тридцати километрах от границы, — ответил я. — Танки пройдут по руслу пересохшей реки, скрытые от авиаразведки.

— Мои люди уже заняли ключевые точки по маршруту, — Хэ Лун показал на карту, едва различимую в свете маленького фонарика. — Каждые пять километров стоят наблюдатели. Если появятся японцы, узнаем немедленно.

Последний танк преодолел реку. Теперь наша очередь. Я сел в штабной автомобиль. Рядом с водителем устроился Перминов.

Вода поднялась почти до подножек, несмотря на понтоны, но вскоре мы почувствовали, как колеса нащупали противоположный берег. Автомобиль выехал на китайскую землю.

Из темноты материализовались несколько фигур. Китайские проводники в крестьянской одежде, но с винтовками за спиной.

Они молча указали путь дальнейшего движения. Узкая колея, ведущая в глубь маньчжурской территории.

Колонна выстроилась в походный порядок. Впереди два танка, за ними грузовики с пехотой, затем основные силы танкового батальона, артиллерия, тыловые машины.

Замыкали колонну еще два танка. Такой порядок обеспечивал защиту от внезапного нападения с любого направления.

Я вышел из машины и подошел к головному танку. Откинулся люк командирской башни, и показалось измазанное машинным маслом лицо Окунева.

— Маршрут помните? — спросил я.

— Так точно, — ответил он. — Двигаемся вдоль пересохшего русла до Каменного распадка, затем поворот на восток, к высоте двести тридцать семь, оттуда прямо к деревне Лунхуа. Скорость десять-пятнадцать километров в час, без света.

— Держите дистанцию между машинами не менее пятидесяти метров. При обнаружении противника никакой самодеятельности, только по приказу.

Окунев козырнул, и люк закрылся. Танки медленно двинулись вперед, их гусеницы приглушенно шуршали по каменистой почве. Техника, покрытая специальной маскировочной краской, практически сливалась с темнотой.

Я вернулся в штабную машину, сверился с картой и хронометром. Если темп движения сохранится, к рассвету мы успеем достичь намеченного пункта и замаскировать технику до начала японских авиаразведок.

Степан включил двигатель, и мы тронулись вслед за колонной. Маньчжурская ночь обступила нас со всех сторон. Только звезды, удивительно яркие в чистом воздухе, молчаливо наблюдали за нашим продвижением.

Мы двигались уже третий час. Нарымская равнина, пересеченная оврагами и низкими холмами, раскинулась во все стороны. Вдалеке темнели силуэты гор. Восток начинал светлеть, приближался рассвет.

Донесения от передовых дозоров поступали регулярно: «Путь чист», «Противника не обнаружено», «Продвигаемся согласно плану».