Кроме этой ссоры наше путешествие ничему не омрачалось. Солнце ушло спать за тростниковой стеной, сумерки загустевали, величественно меняя цвет с нежного аквамаринового на гуашево-чëрный. Речка выплеснула нас в объятия широкой неторопливой Гиранны. Юркие судëнышки береговой охраны басовито перекрикивались гудками где-то вдалеке, но на противоположный от АЭС берег внимания не обращали. Скоро величественно проплыла перед моими глазами и станция, увитая ожерельями разноцветных огней. Хищно блестели металлические кружева вышек и кранов, золотились в свете прожекторов массивные каменные туши градирен. Здания цехов и блоков здесь были облицованы каким-то серебристым металлом, и в свете ночных огней переливались, как огромные ëлочные игрушки. По давно укоренившейся привычке сравнивать все новые встреченные мной АЭС с несравненной Поющей, я присвоила Ралине бесспорное второе место в личном мысленном конкурсе красоты. Когда последние станционные сооружения остались далеко позади, мы осторожно пересекли Гиранну и без проблем отыскали камень, похожий на ботинок. Белоснежный, он мягко искрился по местными незнакомыми звëздами.

Белую Дорогу здесь, как и на том берегу, отмечали только кочки и кустики муравы, торчащие из тëплой воды. Тëмные тростники таинственно шуршали и казались фантастическим лесом. Мелодично, словно флейты, пересвистывались какие-то ночные птицы. Летучие мыши чертили траектории над нашими головами. Уютную Ралинскую Зону до слëз жаль было покидать.

- Мы с Пашкой сюда приедем, - тихо пообещала я котику, которого несла на руках, - Когда всё будет хорошо. Всё вместе приедем. Лодку большую арендуем или купим, ты научишь меня рыбу ловить. Научишь же?

- Научу! - муркнул инспектор-аналитик, блаженно щуря глаза.

Вскоре мне пришлось спустить с рук кота и полностью сосредоточиться на Дороге. Она плавно, но неуклонно поднималась. Под ноги всё чаще попадались камушки. Постепенно воздух перестал пахнуть теплом и водой, отчëтливо потянуло горечью, и Рахад велел нам надевать СИЗы. Зариэлю одолжила свою запасную маску доктор Кон. Ещё через несколько десятков шагов Рахад сверился с риновской картой и мы соступили с Белой Дороги.

Здесь тоже была ночь. Зловещая, подсвеченная у горизонта недобрым багрово-рыжим сиянием. Там и сям высились чëрные пологие холмы или терриконы, рыхлые, явно сложенные из чего-то разнородного. Кое-где из них сочился дым.

- Ну ни хрена себе выжженная земля! - вырвалось у меня, - Не думала, что вся Хинатта - это какая-то свалка.

- Рино её как-то так и описывал, - "успокоила" Вилайна, - Здесь же катастрофа произошла.