Котик успокаивающе потëрся носом о моё запястье. Я запустила пальцы в электрически щекотный пушистый загривок и пообещала себе, что буду мужественной.
Альтернатив-то у меня, собственно, нет. Во всяком случае, более приятных. Продолжать знакомство с многообразием миров Белой Дороги в одиночку? Нет, знаете ли, бывают и более милосердные способы самоубийства! Харакири, например. К тому же, мне так не хочется расставаться с доктором Кон, Рахадом и котиком! И даже не потому, что они неизменно раз за разом вытаскивают меня из разных задниц.
Дело в другом. С ними я впервые в жизни почувствовала, что у меня есть команда. Именно команда, а не просто компания случайных, в общем-то, людей, объединëнных лишь тем, что они рядом живут, или получают зарплату в одной и той же бухгалтерии. Впервые в жизни я осторожно и робко примеряла к кому-то слово "наши" и вспоминала старомодную фразу "один за всех и все за одного" без горьких сожалений, что она годится только для фильма. Я ещё не смела ничего подобного говорить вслух, но у меня уже получалось в это верить. И за одно только эту веру я готова пойти любому из троих на донорские органы! Раньше у меня никогда не было никаких "наших". Никаких "мы", всегда только "они все и я". Разве что сын, но это же совершенно другое.
А теперь вот именно "мы". И "нам" предстоит пересечь шестнадцать Зон и уболтать на сотрудничество гиаранского искина.
Вместе.
Глава 14. Повод полюбить пустыню и вспомнить Лору Палмер
- Перемещаться понадобится для начала вот сюда, - Рахад тронул указкой какую-то точку в правой нижней части экрана. Повинуясь его животворящему тыцу, серебряная верëвка начала расти, на ней стали видны узелки, утолщения, какие-то разной длины петельки и отростки. Через несколько секунд серебро заполнило весь экран, на белом фоне вспыхнула надпись "Тар-Анджарин", и картинка сменилась - теперь перед нами была холмистая розоватая пустыня. В оранжевом вечереющем небе висело сразу три луны, точнее, их половинки. Самая крупная была гораздо больше земной, и я смогла разглядеть на ней неровности рельефа.
Изображение двигалось, неспешно разворачиваясь перед глазами. Безжизненные песчаные холмы сменились купами голубоватых деревьев, замелькали сетки блестящих каналов, вышки электропередач, здания, дороги, машины, распахнулось широкое озеро, судя по слишком правильной форме, искусственное. На берегу озера, конечно же, высился станционный комплекс. Я ещё совершенно не разбиралась в архитектуре электростанций, и смогла отметить разве только, что Тар-Анджарин гораздо крупнее и мощнее Коони, и его постройки не могут похвастаться изяществом. Просто приземистые прямоугольные коробки, опутанные множеством причудливо изогнутых труб. Поющая АЭС казалась хрупкой драгоценностью, и на фоне этой могучей станции выглядела бы как шëлковое кружево рядом с кованым железом. Зато, наверно, этакой брутальности никакие смерчи и самые свирепые песчаные бури не страшны.