- Может, вы скажете и почему я устойчивая, а остальные нет? - я сгорала от любопытства.
- Опять же, без аппаратуры можно только предпологать, но кто может стать Искателем, а кому стоит держаться от Коони подальше обычно зависит от... как бы это сказать... От искренней внутренней готовности доверять Дороге.
Доверять Дороге! Эти слова показались мне такими красивыми, что будь у меня герб, я велела бы их на нём начертать. Доверять Дороге... А Герт Саиррин продолжал говорить, тихо, размеренно, Как-то так, что его хотелось слушать и слушать.
- Есть два типа людей, - рассказывал он, - Одни больше склонны слушать природу и слушаться её, другие - покорять и преобразовывать. И когда в мир приходит Зона, первые склонны видеть в ней доброе и мудрое чудо, чьи дары стоит радостно принимать, а вторые - скорее уж очередной научный вызов, а то и вовсе врага. Одни стремятся сами приспособиться к Зоне, вторые размышляют, как поставить её на службу человечеству. Но Дорога любит своеобразно и весьма обидно шутить, щедрее всего одаривая тех, кто меньше всего у неё просит. Самые удачливые сталкеры и успешные исследователи чаще получаются из мечтателей и поэтов, чем из детективов и выживальщиков. Будто бы Дорога - живое существо, и просто хочет, чтобы её любили. Такой как есть. За то, что она просто есть. И оно умеет любить в ответ.
Я кивала и понимала. И в ответ торопливо рассказывала всё то, о чем раньше могла всерьёз поговорить только с сыном, ну, и ещё с инспектором-аналитиком. О сюжетах любимых с детства книг, о том, что писала стихи, а потом бросила, о том, что всё у меня всегда было не как у людей, и угодив случайно в Департамент, я не Заражения неведомого больше боялась, а выглядеть дурой. И что Дорогу со всеми её Зонами, даже мрачными и опасными, я люблю. Вот только сейчас поняла, насколько глубоко и бесконечно люблю! Я говорила и говорила, но только о себе. О нашей миссии, содержимом накопителя и недоверии к тирнийцам мне удалось не выронить ни словечка. Впрочем, Герт и не настаивал, во всяком случае, пока. Так что прогулка по берегу с видом на станцию у нас получилась весьма приятной. Жаль только, что быстро кончилась, уже где-то часа через два тирниец объявил, что надо возвращаться. Работы ещё много, а завтра нам предстоит выбрасываться на новую планету. К станции с красивым именем Миоланда Грэйш.
Глава 24. Планета Депрессия и мешком по башке.
В Зонах всё по-настоящему важное происходит или очень медленно или головокружительно быстро.
Лет двадцать какая-нибудь лаборатория разрабатывала и отлаживала сложную установку для сверхважного эксперимента, а сам эксперимент занял три часа. Год группа ноосферщиков плавила себе мозги, кропотливо собирая информацию о ранее неизвестной цивилизации, а потом экспедицию, которая должна проверить их выкладки, забросили по нужной координате за пятнадцать минут. Несколько месяцев наблюдатели, обвесившись чуткой аппаратурой, ждали от редкой аномалии выплеска энергии продолжительностью десять секунд. Здесь все так живут. В реалиях Белой Дороги иначе не получается.