Ну, почему, почему-у-у? Я жалкое, нелепое существо, которое даже посуду помыть без приключений не может! Сижу и вою, не столько от боли даже, сколько от унижения. Хотя копчиком о кафель - само по себе то ещё удовольствие, да и плечо левое, с которым и так проблемы, я, кажется, опять немного свихнула. Но главное-то не это! Ушибы пройдут рано или поздно, это ерунда, к которой я давно привыкла. А вот то, что я дурацкая почти пятидесятилетняя тëтка, ничегошеньки не способная сделать по-человечески - это всю жизнь и навсегда! И ещё придëтся, ведь собирать осколки...

Подвывая от боли я встала, протëрла кулаками глаза и оторопела. Кухня была не моя! Да и вообще это была не кухня. Так, стоп! Надо найти телефон и загуглить: в каких случаях после падений случаются зрительные галлюцинации.

Я поморгала. Ущипнула себя за и без того пострадавшую часть тела. Галлюцинация и не подумала исчезать. Наоборот, она стала ощутимей, рельефней. Словно бледный акварельный рисунок превратился в яркий акриловый. Если пару секунд назад сквозь незнакомую обстановку ещё проглядывали очертания моей кухни, теперь их уже в помине не было. Я потрогала ближайшую стену - обои. Бархатистые на ощупь, мягкие, моего любимого бирюзового цвета. Гладить приятно. И пострадавшее место, как по волшебству, уже не болит.

Лютым усилием воли заставив себя успокоить дыхание и закрыть рот (Оказывается, "челюсть отвисла" - это совсем не литературный штамп), я принялась внимательно изучать открывшуюся мне комнату. Именно комнату, ни в коем случае не кухню. И нет, она мне не мерещится. Не бывает галлюцинаций, настолько реалистичных, последовательных и воздействующих комплексно на все органы чувств сразу. Значит, именно комната, незнакомое помещение, в которое я каким-то безумным способом действительно попала.

Хорошая, кстати, комната! Если бы у меня был триллионный счëт в банке, я обустроила бы себе именно такой кабинет - просторный, с двумя высокими окнами и мебелью в стиле сталинских пятидесятых. С висюльчатой люстрой на потолке и книжными шкафами до потолка же. С плюшевыми пухлыми креслами изумрудного цвета. И да, окна тоже были бы непременно открыты, впуская в дом благоухание сада, грохот далëких трамваев и голоса птиц.

Явно несоветскими и не знакомыми мне по сладким грëзам в этом кабинете были только какие-то разношëрстные приборы, в разной степени разобранности громоздящиеся на дубовом рабочем столе. И ещё здоровенный плоский экранище, занимающий всю стену напротив стены с книгами. Выключенный. Аспидно-чëрный.