А мы приготовили, не сомневайтесь…

Хотя, если честно, в бегство противника не верилось совсем. Гомункулы не ведают страха, как и прочих чувств, а их командиры вряд ли будут жалеть личный состав. Себя — возможно, только понять бы ещё, кто тут главный, а кто — расходный материал.

За ответами я и отправился навстречу колонне. Пока там прибывали в растерянности. Заодно подставил преследовавших меня разведчиков под огонь основного отряда. Ребята подключились очень вовремя, а то многоножки уже достали выцеливать меня между валунов. Вокруг сразу стало веселее от грохота и новых вспышек, зато в мою сторону снарядов летело уже не так много. Но всё-таки некоторые никак не хотели отстать. Я нарочно задержался в одной из воронок, чтобы подпустить самых настырных скакунов поближе. Те, кто смог добежать под обстрелом сверху, получили от меня пламенный привет, прямо по вытянутым харям.

Пусть рытвина от взрыва уже начала заполняться холодной и возможной всё ещё ядовитой водой из ручья, особо пригибаться там не пришлось. Мощь самоходной пушки впечатляла. Наносной камень просто расшвыряло по сторонам, а коренной известняк частично прожгло до состояния хрупкого белёсого порошка. Касаясь студёной воды, он окончательно превращался в негашенную известь. Если эти дуры жахнут по стенам форта, мало точно никому не покажется.

Отсидевшись немного в импровизированном окопе, я вновь выскочил наружу. Попутно пристрелив ещё одного гомункула, что сторожил неподалёку, за поваленным «ежом». Хитрец какой!

Наши отрывались вовсю, выкашивая многоножек пачками. В основном, при помощи огнестрела и боевых жезлов. Мало кто мог без посторонней помощи умертвить противника на расстоянии. Поэтому когда следующий разведчик неподалёку от меня внезапно потерял голову прямо на скаку, я сразу понял, что это тут постаралась одна неугомонная заклинательница крови. Запускать лезвия очень затратно для давления, но попробуй ей это объясни.

Больше мне никто не встретился до самого кострища, за исключением бездыханных тел, а так же их фрагментов. Некоторые казались очень даже человекоподобными, только рассматривать их не было времени. Враг понемногу приходил в себя и начинал огрызаться. По ту сторону пламени что-то изредка сверкало, а когда я наконец-то добрался до пылающих останков самоходки, в воздухе нарисовалась толстенная линия. Не жалкая нить, а самый настоящий канат. И значить это могло лишь одно — в бой вступил новый киборг.

Лупил он не прицельно, хотя с мощностью его пушки это не особо критично. Новый грохот уложил меня в первую попавшуюся рытвину, а солидная часть скальной стены взлетела на воздух. Если кто-то из разведчиков до сих пор уцелел внизу, то сейчас их точно накрыло волной осколков.