Индикатор заряда говорил, что капитан успел пустить оружие в ход, однако серьёзного боя не состоялось.
— Кэп, я добрался, — отрапортовал Диего. — Картинка есть?
Артур, поразмыслив, убрал лазер в подсумок. Их плазмеры — это, конечно, хорошо, но он привык иметь что-нибудь про запас. Прежний владелец всё равно вряд ли против, верно?
Эрик ответил спустя несколько секунд.
— Видим картинку. Замри там, не верти башкой. Лука?
— Ага, да, секунду, — отозвался инженер.
Второму оставалось гадать, что там происходит.
— Я тут долго должен торчать? — нетерпеливо пробасил Первый.
— А я, по-твоему, с первого взгляда на монитор должен понять, как работает супер-секретная технология одной из передовых суперкорпораций, сжимающая пространственно-временной континуум? Я вообще-то обычный бортинженер, — вспылил Лука, засопев в свой микрофон. — Если ответ нужен прямо сейчас, то, насколько я понимаю, она работает.
— И всё? — капитан остался недоволен.
— Судя по данным, устройство потребляет кучу ресурсов и сейчас находится в активном состоянии. Там есть показатель энергопотребления, который, видимо, зависит от того объёма, который прибор хранит в своём, м-м-м, кармане. Сравнить мне не с чем, но он не нулевой, значит, они точно что-то перевозят.
— А как можно проверить? — проскользнувшая в голосе Эрика нотка не слишком понравилась Артуру.
— Устройство управляется напрямую, из отдельной рубки. Она должна быть где-то рядом, нужно посмотреть карту.
— Вижу такую, — влезла Рита, — подписана как «Контроль пространственной сферы». Вряд ли она для чего-то ещё.
— Хорошо. Первый, Второй, берите Лямбду и шагайте туда. Я хочу знать, что они перевозят. Мало ли какие тайны припрятали эти корпораты, верно?
Капитан откинулся на спинку кресла, сложив руки под затылком. Подарочные часы уютно тикали прямо над ухом, отсчитывая время до встречи с любимой, уже не казавшейся столь неоспоримо мрачной. Эрик улыбнулся, притянув рамку с фотографией, и нежно огладил щёку женщины на снимке. Сара улыбалась, будто в самом деле ощущала тепло его касаний через расстояние.
Смешно сказать, но, слушая порой товарищей, рассуждающих о том, что привлекает их в противоположном поле, он, задаваясь тем же вопросом, не мог выделить в жене ничего особенного. И вовсе не оттого, что она ему неприятна, а потому, что всё в ней, до последних мелочей, заставляло сердце капитана трепетать, будто у него тахикардия. И каждую из этих черт он любил так, что и словами не описать.
Как можно выделить что-то одно, когда говоришь об истинном шедевре, за который, как ни возьмись, найдёшь лишь ещё один повод обожать сильнее?