Дверей нашлось всего две: центральная, если верить табличке, вела к пространственному карману, а за боковой разместилась комната контроля. Ряды пультов и мониторов вдоль стен, два пустых кресла, чайник и грязные чашки в углу — ничего особенного, обычная рубка, если бы одна из стеклянных стен не давала обзор на захватывавшее дух зрелище.
Огромное, метров сто в диаметре, сферическое помещение заполнял голубоватый свет, не имевший конкретного источника. Внешние стенки состояли из шестигранных сегментов с торчавшими из швов длинными металлическими штырями, обвитыми мощными жгутами проводов и трубками со сверкавшими на концах сгустками энергии, уходившими к центру дымчатыми потоками.
Там, паря в воздухе, дрожал от сдерживаемой колоссальной мощи чёрный шар, окружённый медленно вращавшимися кольцами. Пространство вокруг объекта вело себя ненормально: перед глазами плыло, и очертания всего, что находилось рядом, смазывались. Титаническая сила непрерывно сжимала его внутрь, затягивая в том числе и свет, отчего сфера казалась непроницаемо тёмной. И ведь «Нереида» не просто создавала сверхмассивный объект вроде чёрной дыры, а контролировала процесс, искривляя ткань реальности и вокруг точки, и в ней самой, сохраняя груз неизменным.
Когда капитан попытался представить это, то почувствовал лёгкую головную боль. Физику он не прогуливал, но, задумавшись ненадолго над тем, как именно должен работать механизм, создававший это искажение материи, оказался вынужден признать поражение перед гением, породившим диковинную машину.
Диего лишними мыслями не терзался. Полюбовавшись на сферу с минуту, он прошёл к пультам, оглядел их и принялся клацать по клавишам.
— Ага, нашёл, — сообщил Первый вскоре, и Эрик, глянув на изображение с камеры, тихо выругался. Разведчик стоял, склонившись над одним из терминалов, однако положение шлема направляло объектив на клавиатуру. — Ого, какая странная хрень.
— Дай нам картинку, — нетерпеливо затребовал капитан.
— Сейчас, напрямую пошлю, — Диего вытянул из скафандра кабель и завозился, ища, куда бы его вставить.
Экипаж замер в ожидании, отвлёкшись от дел и сгрудившись вокруг экранов. Эрик не стал их осуждать — он и сам отчего-то чувствовал нервозный трепет, какой испытывал всякий раз, находясь на пороге великих открытий.
Монитор мигнул, принимая данные, и в тот же миг по «Фетиде» пронёсся дружный ах.
Перед взором наблюдателей распустилась сотканная из мерцавших световых нитей голограмма. Исполинские масштабы биомеханического корабля, напоминавшего жуткую помесь глубоководного гада с немыслимыми для человеческого сознания технологиями, считывались без необходимости ставить что-нибудь рядом для сравнения. Объятые усиками и пластинами сферы во главе корпуса пульсировали, точно камеры огромного сердца, и крохотные точки иллюминаторов мигали в такт этому биению. Сквозь прорези в сочленениях выступали тёмно-коричневые мембраны, сокращавшиеся так, будто левиафан, некогда бороздивший просторы Вселенной, а теперь пойманный в ловушку «Нереиды», в самом деле дышал и дёргал тянувшимися под днищем щупальцами в остервенелом желании обрести свободу.