Я обернулся и уставился в пропасть. Меня откинуло на край какой-то бездонной дыры ровной круглой формы, оказавшейся среди скал. И чуть ниже в этой яме бушевала непроглядная ледяная буря… Совсем как в том овраге, где скрывалась Креона.
Где-то там, на дне пропасти, Агата. А мне надо лишь чуть-чуть сдвинуться.
— Глупец!!! — до меня донеслась усиленная ледяным воздухом ярость Бездны, — Неужели думаешь, она поможет тебе⁈
Ага, кричи, кричи. Что-то ты сюда не спешишь, как я погляжу.
Я подумал было призвать Тьму, чтобы добавить огня в крови, но она не отозвалась. Послышался хохот Бездны:
— Не в этот раз! Всё, как ты и хотел… Сдохнешь рядом с ней!
Ха, да эта дрянь банально ревнует.
Моё тело уже потихоньку деревенело, и я с надеждой глянул на Губитель Древа в правой руке. По крайней мере, она меня теперь слушается.
А, может, получится с помощью Губителя ещё кое-что? Хочу сдвинуться! Ну совсем немного. Ну же!
Мне даже стало обидно… Хморок, вестник упрямства, хоть бы ты помог!
Вялые, уже замороженные мысли еле ворочались внутри, пока я рассматривал топорище… Все контуры порвал, чакры повредил, весь изранен… И вот так обломаться у самого края⁈
Уже будто во сне я наблюдал, как из топорища появляется Огнецвет. Он плыл к моему лицу будто бы по воздуху, хотя я понимал, что его вытащил Кутень… Цветок трепетал на магическом холоде, грозясь потухнуть.
И пока этого не произошло, я последним усилием воли втянул его внутрь. Огненная волна прокатилась по жилам, даруя на мгновение тепло… и силы сдвинуться вперёд, чтобы нырнуть в пропасть.
В такой лютый мороз, что мои мысли… сразу… же…
Глава 30
Замороженные мысли имеют свойство течь медленно. Не просто медленно, а о-о-о-очень ме-е-е-едленно. Секунды растягиваются в часы… минуты в целые дни…
Я падал в ледяную вечность, улыбался и просто думал.
Теперь-то меня точно можно назвать вестником тугодумия… Спасало то, что мысли варвара и так не отличались особой скоростью. Ведь я догадался о самом важном только здесь, перед лицом смертельной опасности, а мог бы и раньше.
Чтобы спасти Агату, я больше не мог жалеть свои магические контуры. Эта была простая мысль, но в то же время необыкновенно сложная.
Да, я лишил себя шансов стать сильнее… Быть может, мне теперь не удастся сохранить даже рассудок, и мы с Анфимом и Лихом будем вечно скакать по магической зоне вместе.
Но другого пути не было. Что это, снова жертва?
Да-а-а…
В играх с бессмертными только так. Та простая истина, что для смертного что-то может быть важнее, чем хрупкая и короткая жизнь, непостижима для богов. И именно поэтому «жертва», о которой говорил тогда Отец-Небо, ломает границы между мирами.