Я снова покосился на Анфима, закрывающего собой брата. Дюжинник горбился, слегка скрюченный переполняющей его магией, но стоял в боевой позе, готовясь атаковать меня.
Как же раздражает этот смех… Они с Лихо сдружились, что ли?
— Его не спасти, — снова попытался я.
— И меня не спасти, — Анфим расхохотался, вскинул руки, и тут же нас окружил воющий вихрь. Поднялась пыль, забиваясь в глаза и рот, завыл пронзительный ветер.
Бард щёлкнул какую-то струну. Я тоже раскинул руки, пытаясь обуздать воздушную стихию… Мимо пронёсся Кутень, отсекая часть ветра.
Пыль тут же улеглась, но никого рядом уже не было. Разрытая яма, куда пытался спрятаться Феокрит, оказалась пустой. Лишь ещё не развеявшийся шлейф дыма тянулся обратно к ущелью, я ещё успел рассмотреть силуэт дюжинника, который тащил на плечах тело.
Лихо, кстати, тоже удалялось в ту сторону…
Как-то неожиданно нас окружила полная тишина. Бард, тут же завыв, просто плюхнулся на траву:
— О-о-о, расцелуй нас Мавша! А-а-а, слёзы мне в печень! — он расхохотался, ёрзая руками и ногами по траве, — Мы живы!!! Живы, чтоб меня прелестями Сияны шарахнуло, живы!
Бам-бам и невесёлый Лука переглянулись. Тяжко вздохнув, я тоже уселся на траву и оглянулся на лес, темнеющий в паре сотен шагов. Судя по всему, наш путь теперь лежал туда.
Глава 18
Величественный лес сразу намекнул нам — всё, что мы встретили до этого, было детским лепетом.
Лес не просто излучал магию. Она била в лицо, будто назойливый ветер, и потрескивала в ушах. Как вечером, бывает, слышишь угрожающий гул комаров, наполнивших лес.
Не хотел бы я встретиться с комарами в этом лесу…
Огромные, трём броссам не обхватить, стволы уходили вверх, где лениво покачивались хвойные кроны. Исполины были настолько древними, что их кора у корней даже окаменела — по крайней мере, тонкий клинок, который просто так болтался на поясе Виола, даже высекал из них искры.
— Видит Маюн, я бы тут осторожнее себя вёл, — проворчал Виол, когда я вернул ему меч, которым попробовал крепость корней, — Тут каждое дерево может оказаться… кхм… магическим существом.
Я кивнул. Мы пока не спешили заходить глубже, оставаясь под солнечными лучами — они казались нам последней защитой. Тем более, и кора окаменела как раз там, куда доставало солнце.
Но проблема была чуть в другом… Единственные наши провожатые сгинули в пасти мутировавшего Феокрита, а Кутень так далеко за Левоном Кровавым не заходил, и всё никак не мог взять его след.
И теперь получалось, что, зайдя так далеко, я просто не знал, куда идти. Да, смердящий свет, у меня не было никакой зацепки! Единственное, что я знал, что в этот сраный лес я совсем не хочу.