Удар был такой силы, что на мгновение мне показалось — я упал во Тьму. Я плавал в ней всего ничего, когда бросская ярость снова выкинула моё сознание наружу, чтобы обнаружить себя на спине Бам-бама.

— Громада, ослиный ты крик! — рядом орал бард, и его голос прорывался как сквозь вату, — Просыпайся!

Просипев что-то неразборчивое, я тут же подобрался, спрыгивая с медоежа. Побежать сразу не удалось, ноги подкосились, но наглый Бам-бам тут же подпёр меня мордой, заставляя встать.

Стряхивая последние крохи обморока, я огляделся.

Вокруг уже была холмистая равнина, покрытая изумрудной травкой. Где-то в стороне виднелось искрящееся под солнцем море, а скалистая стена с ущельем была далеко позади. Мы явно уже в третьей магической зоне, и сейчас бежали к стене леса впереди.

Рядом нёсся Виол, обнимая одной рукой свою лютню, другой таща за собой Луку, и умудряясь при этом дёргать какую-то пронзительную струну. От её звука мои ноги сами собой двигались быстрее.

Я присмотрелся к Луке. Молот мальчишка не отпускал, но ревел на бегу, размазывая по лицу слёзы.

— Агар⁈ — мигом догадался я, получая в мозг образы от Кутеня. Слава Древу, мой цербер был жив и невредим.

Виол хмуро кивнул:

— Он задержал эту тварь…

Кутень, летящий сверху, уже передал мне, что произошло после того, как меня впечатало в скалу.

* * *

Мальчишка успел зажечь молот и ударить светом в Феокрита, но тот, отлетев, вскочил и снова ринулся в атаку. Лука, растерявшись, едва успел подставить тяжёлый молот…

Между ним и чудовищем в последний миг возник древесник, который смог мгновенно запечатать часть ущелья куполом из толстого плюща. Это отняло у него очень много сил, магу пришлось задействовать жизненную энергию, поэтому некоторые ветви проросли прямо из его тела.

Упыря это ненадолго задержало, и этого хватило, чтобы Бам-бам подхватил меня, а Виол растерянного Луку. Мальчишка привязался к древеснику и отказывался убегать, но бард его не слушал.

«Уходи, не бойся!» — прохрипел вслед Агар.

К счастью, Лука не видел, как когтистая лапа пробила плющ, заодно пронзив и тело Агара… От меня не укрылось, что освободившаяся тварь вонзилась в шею одеревеневшему послушнику, но тут же завыла и с отвращением сплюнула.

Несколько мгновений я пытался осознать, что ради меня кто-то пожертвовал жизнью. Ну, может, больше ради мальчишки, но меня ведь Агар тоже спас. И он сделал это не из страха…

* * *

Теперь Феокрит, как это ни странно, гнался за нами.

Его силуэт пылал густым грязным пламенем, будто его облили маслом и подожгли. Он нёсся по холмам далеко позади, и изрядно портил прекрасный зелёный пейзаж, потому как оставлял за собой шлейф густого чёрного дыма.