— Маюновы слёзы! — выдавил бард, потихоньку отползая вдоль стены.

Туловища ошалевших дружинников не упали, летая по воздуху с дрыгающимися рядом своими же ногами. Вытекающая из них кровь заструилась вслед за потоками вихря и закружилась вокруг советника, затем остатки тел стали кромсаться на более мелкие части, и вся кровавая воронка стала смыкаться в раскрытой и неестественно огромной пасти Феокрита.

Тому было наплевать, кого он жрал — и люди, и упыри превращались в одинаковый питательный фарш. И я так подозревал, для его превращения Левон Кровавый использовал не только яд, но и сам укусил советника.

Немногие уцелевшие устремились в атаку… Нет, их никто не останавливал. Просто в прыжке они вдруг перестали быть единым целым и, рассыпавшись на мелкие кусочки, так же устремились в пасть магистра-упыря.

— Ох, Маюновы слёзы, — Виол, выглядывая из-за моего плеча, только и молился, — Мавшенька, прошу, омой своими соками! Сияночка, прошу, спрячь в своих прелестях! Яриус, прошу…

— Без Яриуса разберёмся! — оборвал его я.

Всё закончилось буквально за полминуты, и ущелье, в котором только что крутилась кровавая воронка, опустело. Осталась только сгорбленная громадная фигура в грязно-голубых и окровавленных лохмотьях.

Да уж, Феокрит сразу показал, кто тут магистр… Он заметно вырос — его мышцы бугрились, натягивая рвущуюся ткань мантии, и под кожей в бешеном темпе запульсировали напитанные кровью чакры. Упырь стоял в центре круга из остатков брони и оружия, обагрённых кровью, и, закрыв глаза, с упоением пережёвывал лакомство.

Вот он выпрямился, будто вспомнив, что он вообще-то советник, и так горбиться ему не к лицу. Затем, распахнув веки, Феокрит повернул голову в нашу сторону. Интуиция тут же попросила меня по возможности спрятаться внутрь скалы, а лучше проникнуть глубже в земную кору, хотя нас упырь ещё не увидел.

Кутень, зависший сверху ущелья между складками, всё это время осторожно наблюдал за ним. Цербер был сейчас тенью, и ни одно живое существо не смогло бы заметить его…

Но Феокрит вдруг поднял голову и уставился прямо в глаза Кутеню.

— Смердящий свет! — выругался я, когда почуял, как цербера сорвало со скалы неожиданным порывом ветра.

Вообще-то бесплотную тень нельзя сдуть, но магия советника явно была усилена Тьмой. По скале ударил огромный невидимый кнут, попав и по телу цербера. Кутень зарычал, отлетев и ударившись о выступ… Воздушный вихрь в возвратном движении стал сворачиваться в петлю, перехлестнувшуюся вокруг тела моего питомца, который почему-то потерял способность обращаться в тень.