Лука, пожав плечами, вызвал свет. Под лучами молота все тёмные чары, которые так старательно накладывал Левон, и вправду стали рассеиваться, а я внимательно следил за этим.
Потом я схватил мальчишку за руку:
— Хватит!
Так, покончили с тёмной магией… Да ну полно тебе, Малуш, какая это на хрен тёмная магия⁈ Это даже сумерками не назовёшь!
Та-а-а-ак, спокойно… Я знал, что меня ждёт серьёзное испытание, но не подозревал, насколько серьёзное! Да его ж мать-Бездну… в Бездну! А может, это её план такой? Чтобы я поразился тупости Жрецов, и со злости взялся сам за дело?
Спокойно…
Я медленно выдохнул и расслабился, аккуратно отвязывая верёвку. Узлы легко распустились, а замка не обнаружилось. Хм-м…
Всё же, к счастью, всех мозгов я ещё не растерял, как бы старательно Левон не заразил округу своим тугодумием, да и моя интуиция робко напомнила о себе. Поэтому я снова закрыл глаза, прислушиваясь.
Я облегчённо вздохнул. Ну, ладно, один балл тебе, Левон. Хоть что-то достойное… Кажется, это грозное заклинание саморазрушения, но только огненное.
— Ну, хотя бы магистр Огня из тебя толковый был, — задумчиво проворчал я, уперев локоть в колено и положив подбородок на кулак.
Значит, попытаюсь открыть… и то, что внутри, сгорит в жарком пламени. Я покосился на лежащую Креону — эх, сильная колдунья холода такое заклинание нейтрализовала бы в два счёта.
— А там ещё что-то… — Лука, закрыв глаза, явно уловил какие-то волнения в эфире, — Я такое помню, это было возле другого замка. Ну, там…
Я прислушался. Молодец, Лука, и вправду ещё одно, уже знакомое заклинание… Кажется, это крохотный «купол тишины»? А зачем?
Сундук качнулся ещё раз, а потом мы услышали свист за спиной.
Хорошо было то, что в ушах у нас торчали затычки, поэтому мы не оглохли. Плохо, что мы слышали этот свист, превращающийся в чарующую мелодию…
Я почувствовал, как мои ноги и руки застыли, словно одеревенели. И Лука, и Бам-бам замерли с вытаращенными глазами. Кое-как со страшным скрипом я повернул голову, чтобы увидеть, как жёлтый туман сгущается…
Глава 26
Соловьиный дракон, а это мог быть только он, разительно отличался от того портрета, что я нашёл в свитке.
Туман вихрился в десяти шагах от нас, и уплотнившиеся клубы казались гривой, из которой торчала огромная голова дракона. Его зубастая пасть и вправду походила на птичий клюв, но огромные зубы росли не внутри, а казались ороговевшими губами. Голову венчал гребень из бурых перьев, сам же соловьиный дракон был покрыт твёрдой чешуёй песочного цвета, из-под которой выбивался мерцающий пух.