Качнулась вялая мысль, что вообще-то мне нужно спешить в другое место, но просвещённые варварские мозги твёрдо посоветовали положиться на везение. Я же бросс, и, если я нашёл сундук, значит, это неспроста!

Упираясь в валун, я пытался его сдвинуть. Это мне удалось, но наградой мне было обрушение обломков с другой стороны. Мне удалось выпрыгнуть наружу, и в итоге засыпанным оказался весь люк.

— Да смердящий свет!!!

От зудящего чувства обиды я с чувством пнул открытую створку, окончательно её доламывая. Бам-бам с укором зарычал, глядя на такое неразумное поведение.

Злость и упрямство — это, наверное, главный недостаток бросского племени. Потому что зарычал уже я, снова протискиваясь в проём и хватая первую же балку. Медоёж, видимо, сообразил, что надо помогать, втиснул свою пасть и тоже зацепился за обломок зубами.

Несколько минут ругани, помноженной на помощь массивного Бам-бама, и доски снова были очищены. А потом медоёж, оттеснив меня, приподнялся и всем весом топнул по ним передними лапами.

Такую бессовестную атаку погрызенное перекрытие не выдержало, треснуло и расцвело во все стороны обломанными краями. Правда, руины вокруг жалобно всхлипнули, намекая, что сейчас всё снова посыпется.

Я быстро доломал полы и наконец-то склонился над сокровищем… Удобные боковые ручки так и приглашали схватиться за них, но плох тот Тёмный Жрец, который может попасться на такую глупую уловку.

Взяв верное топорище, я просунул его в одну из ручек и, взяв на излом, с кряхтением стал поднимать сундук… Уф-ф-ф-ф!!!

Едва я извлёк сокровище наружу, как тут же вторая порция обломков обвалилась в уже разобранный пол, да ещё и окончательно завалила проём, со скрипом выдавив косяк.

Устало сев на землю, я уставился на сундук, даже растерявшись на мгновение. Как его открывать-то?

Бам-бам обнюхивал находку, в особенности ручки, за которые я побоялся схватиться, и скалил клыки. Я отсюда чуял уже знакомый запах яда упыря… Левон предпочитал пользоваться проверенными средствами — если кто-то схватится, то быстро забудет, зачем он сюда пришёл. А в темноте этот яд долго сохраняет свои свойства.

Сундук вдруг неожиданно качнулся, и медоёж, грозно рыкнув, отпрыгнул. Не только зверь, но и я насторожился, отступив на шаг.

Один только Лука бесстрашно прижал ухо к обмотанному боку сундуку. Поморщившись от того, что ничего не слышит, он показал себе на ухо — нельзя ли, мол, снять? Я покачал головой… Рисковать смысла не было, я не хотел, чтобы от меня и мальчишка канул в жёлтый туман.

— Сейчас я попробую открыть, — сказал я, внутренне готовясь к смертельной схватке.