Тропа во второй зоне тоже была размечена отпугивающими артефактами, тут стражники ещё не успели их выдернуть. А смысл, если они практически не помогали от местных монстров?

Хохот лиха прокатывался в ночи то с одной стороны, то с другой, но оно не спешило нападать. Иногда я видел под звёздами, как силуэт в рваной мантии и с длинными спутанными волосами перелетал с холма на холм, прыгая сразу на сотню метров.

Кутеня я к лиху не отпускал, да он особо и не рвался. Мне было неуютно, и это меня только злило — я любил сам охотиться, но ненавидел быть дичью.

А то, что на нас открыли охоту, я ощущал и безо всяких артефактов.

— Оно нас преследует, — проворчал Анфим.

— Видимо, твои огневики были вкусные, — буркнул я.

— Юмор у тебя… кхм… как у бросса.

— Угу, — я серьёзно кивнул, продолжая оглядывать холмы, — И всё же лихо — это оно или она?

— А какая, твою мать, разница, когда тварь будет тебя жрать? В любом случае, нас тут пока достаточно, чтобы она не напала.

— Это ненадолго, — проворчал я, — Слышите тишину.

И вправду, хохот прекратился. Словно это были обычные предгорья в тихую летнюю ночь. Анфим улыбнулся:

— Ну, видимо, лихо поняло, что обломает зубки, и свалило. Всё-таки, я дюжинник моредарской армии! — его бравада вышла натянутой.

— А дюжинники что, невкусные? — буркнул я, покачав головой.

Даже мне, броссу, было ясно, что нашу бдительность просто усыпляют.

Мы прошли всего ничего, когда тишина вдруг взорвалась рычанием и скрипом камней под чьими-то когтями.

— Сожги меня Яриус! — воскликнул Анфим, цепляя на пальцы заготовленные вихри, — Дымящиеся!

С холмов на нас ринулась целая стая волков. Их шерсть чадила чёрным дымом, изрыгая яркие искры, и вначале нам даже показалось, что это ветер подгоняет к нам огонь по сухой траве.

Волки, спускаясь со склона, собрались в подобие узкого клина — самые передние по мере приближения к тропе сменили грозный рык на поскуливание, но их подгоняли сзади более матёрые собратья. На нас двигалось целая стая, не меньше двух десятков голов, и где-то почти в самом конце поднималась холка огромного вожака.

Странное поведение для волчьей стаи, но я так подозревал, связано оно было с отпугивающими артефактами. Основной удар страха на себя принимали пока более слабые, чтобы через их скулящие тушки на тропу вывалились более крупные и злые сородичи.

Мы стихийно приняли какое-то подобие боевого построения. Бросский варвар с медоежом впереди, Агар в центре, и Анфим с мальчишкой позади. Бам-бам сурово зарычал, оглашая холмы своим рыком, и, кажется, волки даже на миг дрогнули.